От этих слов по телу разливается странное, пьянящее тепло. Гордость? Да, черт возьми, гордость! Они видят не мою фамилию, а выполненную работу и она им нравится. Как же это приятно… и мурашки целой армией ползут по спине. Поддавшись порыву, пишу комментарий там же под видео:
«Это круто. Когда продолжение?»
Отправляю, комментарий появляется под видео и только сейчас замечаю, что аватарка не моя. Черт! Я же с телефона брата. Надо срочно удалить! Но телефон начинает вибрировать у меня в руке, заставляя вздрогнуть. На экране появляется суровое лицо и надпись: «Отец». Ледяная волна страха смывает всю эйфорию. Я выскакиваю из комнаты и несусь по коридору, едва не врезаясь в Артема.
— Держи! — запихиваю телефон ему в руки. — Спасибо!
Он невозмутимо принимает звонок и подносит смартфон к уху: «Да, пап? А, я как раз...».
Я не слушаю, убегаю к себе, прижимая ладони к горящим щекам. Запыхавшись, прислоняюсь к закрытой двери. Внутри все дрожит. Моя птица такая красивая, а комментарии... им правда зашло! И Кот выложил видео, не испугался и не удалил, а сделал из моего рисунка целое искусство.
Мысли плавно перемещаются к самому виновнику всего этого беспредела. Где он сейчас? Его тоже наказали? Хотя кто его может наказать, он же не мажор. Вдруг отец что-то с ним сделал? Мысль обжигает, заставляя сердце сжаться. Нет, это вряд ли, я бы знала, да и видео он бы не выложил тогда. Сидит сейчас, наверное, со своими друзьями-качками и снимает новый трендовый видос. Или с очередной девушкой катается на байке.
От этой мысли становится горько и пусто, а настроение окончательно портится. Это я одна в золотой клетке, а там, за стенами, кипит жизнь, в которой для меня места не предусмотрено.
Еще утром казалось, что все не так плохо, но дальше потянулись часы под тегом «без гаджетов». Тягучие и безвкусные, как каша без соли. Минуты ползут, словно улитки. Я и не думала, что мне будет так стремно без телефона. Тошно, не знаю, чем себя занять, перелистываю старые книги, глазею в окно, ненавижу каждую секунду этого заточения.
На третий день я готова на стены лезть от тоски и скуки. Жду не дождусь, когда уже начнется учебный год и мое заточение прекратится. Забираюсь с ногами на подоконник и смотрю в окно. На улице темнеет и наш сад преображается. Очень красиво, все-таки, сделана подсветка. Краем глаза замечаю, что в ворота въезжает машина. Интересно, кого это принесло в такое время? А! Ну конечно! Вишенка на торте моего наказания – Валентин с цветами.
— Не-е-ет, — вырывается у меня.
Но откуда-то снизу раздается мамин крик:
— Эмилия, к тебе гости. Спустись, будь добра.
Как же хочется послать их всех куда подальше, но… собираю волю в кулак, одеваюсь и выхожу из комнаты. Не от большого желание, а от тотальной скуки. Хоть какое-то разнообразие в череде серых будней. Да и срыва, в общем-то, нет.
Валентин ждет у фонтана, застывший, как памятник самому себе. В его руках огромный букет белых роз. Идеальных по размеру и качеству. Без единого помятого лепестка, без шипов и изъянов, и без аромата. Словно их выточили из холодного фарфора, а не вырастили. Как и его самого: безупречный костюм, безупречная прическа, безупречное, пустое лицо.
Я спускаюсь по ступенькам, заставляя губы растянуться в улыбке. Она дается мне с таким трудом, будто я тяну за собой тяжелый груз.
— Валентин, здравствуй.
— Эмилия. Ты выглядишь... собранно, — он вручает мне букет.
Он тяжелый и безжизненный, а комплимент, мягко говоря, так себе. Я беру цветы и пальцы чуть не соскальзывают с глянцевых стеблей.
— Пройдемся? — предлагаю, чтобы не стоять тут под оценивающим взглядом из окон.
«Жених» кивает, и мы шагаем по идеально выложенной дорожке, углубляясь в сад. Он начинает говорить ровно и монотонно, как скучный лектор. И конечно, для полной картины "выгодной партии" у него противный высокий голос, как будто ему яйца прищемили... Нереальное удовольствие для моих ушей. Валентин говорит о будущем, не о мечтах, а о карьере. Не о приключениях, а о выгодных инвестициях. Раскладывает жизнь по полочкам, как бухгалтерский отчет. Слушаю и представляю его существование, один длинный, прямой, серый коридор без единой развилки, без окон и без возможности свернуть.
Отчаяние заставляет меня искать хоть какую-то щель в этом монолите.
— А какую музыку ты любишь? — перебиваю его рассуждения о перспективах слияния двух холдингов.
— Музыку? — хмурится и на секунду замолкает, будто компьютер обрабатывает нестандартный запрос. — Классическую, конечно. Она не отвлекает.
— А фильмы? — не сдаюсь я.
— Деловая аналитика, документальные проекты. Художественные фильмы, как детские сказки для взрослых.