После тренировки мы с Виком вызываем такси и едем на штрафстоянку. В машине душно, открываю окно и жадно вдыхаю свежий воздух.
— Лера сильно орала? — осторожно спрашиваю я.
— Она не знает. Сказал, что отогнал мотоцикл в сервис, — отвечает Вик, глядя в окно. — Чтобы лишний раз не волновалась.
Я киваю. Правильно.
— Как она?
— Все вроде бы хорошо, — вздыхает он. — Но дергается по каждому чиху, боится потерять ребенка.
— Это нормально? — внимательно смотрю на друга. Я слишком далек от этих проблем с детьми. И надеюсь, что в ближайшее время ничего не изменится.
— С ее анамнезом нормально все, — мягко улыбается Вик, как и всегда, когда говорит про жену. — Мы справимся.
— А ты вообще рад? Не рано вам? — рискую получить по физиономии за свои вопросы. Друг очень ревностно относится ко всему, что касается Валерии Андреевны и их семьи.
— Нам в самый раз, — твердо отвечает Вик. — Я понял одно очень важное обстоятельство. Когда встречаешь свою женщину, все становится в радость и вовремя. Я счастлив, что у нас все получилось.
Не рискую лезть с дальнейшими расспросами, но все же задумываюсь над его словами. Своя женщина. Это как вообще? Она подписанная что ли? Как ее опознать-то? Может я уже встречал, но не узнал, а теперь поздно пить боржоми. Херня какая-то, а не теория. Тоже мне психолог-самоучка.
Машина останавливается около высокого забора, точнее у ворот, над которыми красуется надпись «Штрафстоянка». Выходим с Виком на улицу и осматриваемся. Место так себе…
— Ну пойдем, — вздыхает Виктор.
— Подожди, возьми мою карту, чтобы штраф оплатить.
Вик закатывает глаза.
— У тебя-то откуда?
— Рекламный контракт на несколько видео оплатили сразу.
— Да у меня вроде тоже есть... — хмурится друг.
— Оставь, у тебя ребенок скоро родится. Да и косяк-то мой. Так будет честно.
Он смотрит на меня пару секунд, потом коротко кивает.
— Ладно.
Оформляем бумаги, оплачиваем штраф. Подходим к мотоциклу. Он стоит тут же, среди побитых жизнью машин, и выглядит... обиженным. Вик сканирует его взглядом.
— А второй шлем где?
Я залипаю совершенно не помня, куда он делся.
— Черт... — бормочу я. — На заброшке, наверное...
— Бля, Кот! — Вик сжимает переносицу пальцами, закрывая глаза. — Какой же ты придурок!
— Да знаю я! — огрызаюсь я. — Давай доедем, тут недалеко.
Друг тяжело вздыхает, достает телефон. Набирает номер жены.
— Лер, я немного задерживаюсь... Да, все хорошо. Просто дела. Ты меня дождись, хорошо?
Сбрасывает звонок и бросает на меня убийственный взгляд.
— Поехали. Только быстро.
Заброшка встречает нас мертвой тишиной, но при дневном свете выглядит немного иначе. Благо здесь никто не ходит и все там же, где и было. Я нахожу, куда поставил мотоцикл и логически предполагаю, что шлем может быть в ближайшей округе. И точно, шлем валяется в зарослях кустов, будто его просто выкинули. Принцесса постаралась.
— Нашел! — кричу я Вику.
Тот лишь качает головой, забирает свой шлем и идет к мотоциклу.
А я задерживаюсь на пару минут. Поднимаюсь по грубо сбитым ступеням и вхожу в тот самый цех, где мы вчера были. Из окон теперь льется яркий солнечный свет показывая птицу во всей красе. Мощная, с разорванными цепями, жаль не законченная.
Достаю телефон, делаю несколько кадров. Сам рисунок, крупно. Руки так и чешутся отправить Принцессе. Может, смягчится? Открываю наш с «Машей» чат и кидаю фото.
«Смотри, что осталось от нашего вечера.»
Сообщение не доставляется. Рядом с ним горит противный серый значок. Ее аккаунт до сих пор не в сети. Или она снова добавила меня в черный список.
Злость подкатывает комом к горлу. Я из-за нее в такие проблемы встрял, друга подвел, деньги спустил... Вот же сука мажористая. Поигралась и выкинула, как тот самый шлем в кусты. Разворачиваюсь и ухожу, оставив птицу в одиночестве на холодной бетонной стене.
Глава 17. Эмилия (Мили)
Перед сном я лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь угомонить галдящий рой мыслей. В голове разворачивается эпичная битва: Кот против Валентина.
Холодные, расчетливые пальцы Валентина, едва коснувшиеся моей кожи у лестницы. И намеренно грубые, но живые и по-настоящему теплые руки Кота, которые так легко ловили мои запястья на заброшке.