Но вернемся к нашей ситуации…
Я взяла эту странную девушку за руку и силой заставила ее подняться. Хватит уже безвольным мешком сидеть на траве. Она не протестовала, никакого недовольства не высказала, впрочем, и особой радости тоже. Двигалась, как механическая кукла, и безразлично пялилась в окружающее ее пространство.
— Ты такая квелая с детства или у тебя сегодня день плохой? — с досадой спросила я. — Или ты чего-то приняла? Говори прямо, не стесняйся! Так… мне это надоело, я вызываю полицию и передаю тебя им в руки. Пусть они дальше решают, что с тобой делать! — решительно заявила я и поняла, что не смогу этого сделать, ибо свой смартфон я не беру на пробежку — чтобы не мешался и не отвлекал звонками. А все неожиданно приходящие сообщения дублировались на мои смарт-часы. — Так… Вот что! — не меняя тона, продолжила я. — Давай активируй свой телефон, будем звонить твоим родителям!
— Мои родители умерли, — тихо сказала девушка, впервые за все время открывая рот. На ее простоватом лице в этот момент промелькнуло что-то похожее на нежность.
Ну слава богу хоть не немая. Однако то, что я услышала, не вызвало у меня никакой радости.
— Вот как? Сожалею, — сказала я. — Прости, что заговорила об этом. Но, знаешь, ты действительно выглядишь странновато.
— Это потому, что меня толкнули в эти кусты, — простодушно ответила она.
— Что?.. А-а… Ну нет, я обратила на тебя внимание раньше. Когда ты переходила улицу…
— Почему? — без особого интереса спросила она.
— Не знаю, как у вас в Красноармейске, или где ты там живешь, а у нас так улицы не переходят, — строго заметила я. — Может быть, ты заметила, что в городе Тарасове очень интенсивное движение. Тебя могли задавить насмерть.
— Я всегда переходила здесь улицу, — равнодушно пояснила моя странная собеседница. — Еще когда я здесь жила…
— Ты жила в Тарасове? — удивилась я. — На этой самой улице?
— Конечно, — ответила девушка с таким видом, словно сей факт ее биографии мог быть известен всему миру.
— Тем более, — заметила я уже не так убежденно. — Тем более ты должна вести себя осторожнее.
— Почему осторожнее? — не поняла девушка. — Со мной ничего плохого случиться не может!
— Меня радует твоя уверенность, — иронически заметила я. — Но, по-моему, кое-что уже случилось, тебе не кажется?
— Я не заметила, — ответила она, и, по-видимому, совершенно искренне.
Я глубоко вздохнула.
После этого заявления у меня уже не оставалось никаких сомнений — моя новая знакомая нуждается в опеке, иначе она не то что до Красноармейска — до вокзала не доберется. Конечно, времени было жаль, но что такое один потерянный день, когда речь идет о человеческой жизни? В том, что вопрос стоит именно так, я уже нисколько не сомневалась. Девушка не могла отвечать за свои действия, и ее следовало передать в надежные руки. Попробую дальше пообщаться с ней, может, удастся дозвониться до ее друзей-подруг-знакомых или хотя бы узнать ее адрес.
— Ладно, — сказала я добродушно. — Хватит об этом. Давай познакомимся. Меня зовут Татьяна. А тебя как?
Она растерялась, словно вопрос был невероятно сложным. Для ответа ей понадобилось десять — пятнадцать секунд, словно она пыталась вспомнить свое имя или попросту придумывала, каким именем назваться. Наконец после некоторого колебания она назвалась:
— Меня зовут Вероника. Но… можно просто Ника.
— Красивое имя, — заметила я, не совсем уверенная в том, что ее именно так и звали. — Ну что ж, Вероника так Вероника! Очень приятно! Вот что, подруга… — Я критическим взглядом осмотрела ее. — Тебе нужно привести себя в порядок. Выглядишь не лучшим образом. Джинсы испачканы, волосы растрепаны… Давай-ка я возьму тебя сейчас с собой — ты умоешься, почистишь одежду, да и перекусишь, кстати… Давно ела, признавайся?!
Она лишь горестно улыбнулась, но ничего не ответила. На что я снова глубоко вздохнула и продолжила:
— Ладно, тут я тебя по-любому не оставлю, это даже не обсуждается, так что можешь не упираться. Давай я заберу тебя к себе домой, там можешь привести себя в порядок и даже принять душ, если захочешь. Затем мы с тобой перекусим, я сварю тебе кофе. Ты, кстати, любишь кофе?