Но, как бы там ни было, в моей «берлоге» она уж точно была в полной безопасности. Девушка умылась, пригладила свои растрепанные волосы, но вот мыть голову и принимать душ отказалась — может, стеснялась либо ей это было ни к чему, однако я не стала настаивать. А вот на том, чтобы основательно перекусить, я настояла конкретно и была непреклонна перед ее отказами и заявлениями типа: «Я не голодна… Ничего не хочу…» Поэтому уже через полчаса Вероника нехотя попивала горячий черный чай, крепко заваренный, и ковырялась вилкой в омлете, заботливо мной приготовленном. Я же смаковала медленными глоточками любимый свежесваренный кофе, ибо всякие чаи не особо жалую, а моя новая знакомая неожиданно заверила, что не пьет кофе, а предпочитает чай. Особенно черный.
— Знаешь, что… — предложила я, — давай ты сейчас допьешь чай, докушаешь омлет, и мы с тобой отправимся к тебе домой. Ты возьмешь свой паспорт, возможно, тебе еще что-то нужно будет из вещей, а потом, если хочешь, я тебя провожу на «Ласточку».
— Я бы не хотела идти к себе домой, — тихим голосом ответила она. — Этот дом уже не принадлежит мне.
— А кому? — сам собой напрашивался вопрос.
— Силам света, — был мне ответ.
— Понятно, — я вздохнула и сделала два глотка кофе. — Знаешь… мне, по сути, все равно, что происходит в твоей жизни, не хочешь — не рассказывай. Но если это не секрет и ты хочешь поговорить — то почему бы и нет. Но я не настаиваю. А ты давай ешь! Пока не опустошишь всю тарелку, я тебя не отпущу.
Вероника выпила почти весь чай и не без удовольствия съела три куска сыра, вот только омлет она впихивала в себя словно через силу. Все это время я внимательно всматривалась в ее лицо, глаза, оценивала жесты и мимику. Мне, по роду моей неспокойной деятельности, не раз приходилось иметь дело с зависимыми людьми, и хочу сказать, что выглядели они слегка иначе. Расширенные зрачки, особое выражение самих глаз, нистагм и гиперкинез, сопровождающийся несвойственными движениями нижней челюсти и прерывистой жестикуляцией. В данном же случае ничего подобного я не наблюдала. Поэтому, сделала я вывод, девушка просто находится в состоянии сильной подавленности, депрессии или стресса.
— Скажи, пожалуйста, ты сейчас живешь в Красноармейске? — попыталась я снова ее разговорить. — Зачем ты туда едешь?
— Там сейчас мой новый дом, — ответила она и резко замолчала, словно боясь сказать что-то лишнее.
— Ну хорошо, не хочешь — не говори. Это твое дело, где и как тебе жить. А подруги у тебя есть? Может быть, тут, в Тарасове, кто-то есть? Ты могла бы позвонить и… встретиться, — сделала я попытку, чтобы сбагрить эту странную особу в другие руки, а самой забыть о ее существовании и заняться чем-то более полезным и интересным. Например, посмотреть фильм или почитать книгу. Также можно сходить в спортзал и потренироваться на тренажерах.
— Есть у меня одна хорошая подруга. Мы вчера общались по телефону. И сегодня с утра тоже… Она даже предложила встретиться, но я не захотела. И сейчас не хочу…
— Ну что ж… — Я развела руками и глянула на часы. О боги, время только близится к обеду. И что мне прикажете делать с этой бедолагой до шести вечера? По ходу, мой день на сегодня уже был полностью распределен свыше — не иначе «силами света», — и до вечера можно забыть о своих любимых делах, которые планировались на сегодня.
— Ты, случайно, не замужем? — неожиданно для нее спросила я, лишь бы хоть о чем-то спросить — не сидеть же молча.
— Вот еще! — вяло откликнулась Вероника. — Чего я там забыла?
— Действительно, — усмехнулась я. — Что там можно забыть? Тут я с тобой солидарна. Тогда поясни мне — ты работаешь или учишься?
— Мы иногда учимся, а иногда работаем, — неожиданно словоохотливо поведала она. — Но мы должны учиться, даже когда работаем. Иначе нам никогда не достичь совершенства.
Я даже слегка подзависла, услышав подобный ответ с таким философским смыслом. Нет, на самом деле ничего сверхъестественного и необычного она не сказала, просто, учитывая ее состояние и немногословность, подобное высказывание было слегка необычным.
— Ты верующая? — спросила я.
Судя по ее взгляду, ответа мне на этот вопрос не дождаться. Но зато для меня кое-что стало проясняться. Похоже, эта девушка действительно имеет отношение к тому, что у нас официально называется нетрадиционными религиями, а в народе попросту сектами. Ничего удивительного — история довольно типичная. Рано потеряла родителей, кругозор крайне узкий, возраст опасный — такие часто становятся добычей всяких доброхотов.