Я ловлю себя на том, что пялюсь на изгиб ее обнаженной задницы, когда она спешит натянуть штаны. Я наступаю на ее пистолет, затем поднимаю его и кладу рядом со своим, прежде чем посмотреть в широко раскрытые глаза Адама.
Я был в его тени целых десять лет. Сначала он привел меня на вечеринку, и я стал его избранным. Я был его собственностью. И вот я стою над его мертвым израненным телом. Опять же, эта ночь должна была пройти не так.
— Я знаю, что по этому поводу меня буду судить, но, если меня приговорят к смертной казни, я хотя бы буду знать, что взял тебя с собой, — говорю я ему.
— Не надо, — бормочет он.
Я поднимаю нож для льда и направляю острие к его голове, а женщина на земле садится на колени и кричит, чтобы я остановился.
— Пусть он пострадает подольше, — говорит она, ее глаза прикованы к Адаму. Она просто сияет от счастья.
Я убиваю, потому что должен. Потому что это моя работа. Она смотрит на это так, как будто это приятное хобби. Несмотря на это, ее просьба заставляет меня остановиться на середине замаха и убрать нож в сторону.
Я держу лезвие между пальцами и подношу его к девушке.
— Хочешь оказать честь?
Это глупо. Я веду себя глупо. Но у меня есть пистолет. Вернее, даже два. Я протягиваю руку и забираю пушку у Адама, и получается три баллистических оружия против жалкого ледокола.
Ее взгляд пробегается по мне, прежде чем остановиться на окровавленном оружии в моей руке. Она в восторге от такой перспективы. В ее глазах такое желание, что я думаю, она отсосала бы у меня за возможность убить Адама.
Меня так и подмывает спросить.
Вместо этого я бросаю ей оружие. Она ловит его за рукоятку и, вставая, смотрит на меня так, словно боится, что я в любой момент откажусь от своего предложения. Я этого не сделаю. Мне нравится, как она подкрадывается к нему, словно хищница, которая только начинает понимать, что у нее есть зубы и когти, чтобы убивать. Она уже убивала, но этот человек страдал. Он был невиновен. Это другое дело.
— Как тебя зовут? — решил спросить я, прежде чем она его убьет. Следовало сделать это на парковке, но я не стал. Теперь мне хочется узнать, как зовут эту прекрасную бестию.
— Разве это имеет значение?
— Если бы я был на его месте, я бы наверняка хотел знать имя женщины, которая собирается прикончить меня.
— Он узнает мое имя в аду. Как и ты! — говорит она. Называй меня своей Кармой.
Она поднимает нож и вонзает его ему в левую руку, затем в правую. Вопли Адама разносятся в ночной тишине. Затем она наносит удар в глазницу, и крики прекращаются.
Теперь мне нужно придумать, что я скажу остальным. Убить старейшину – верная смерть.
Ох, мы с Адамом попали в засаду. Он был убит.
Мне эта история нравится, но купятся ли на нее остальные? Я скоро узнаю.
Я смотрю на затылок мисс Кармы и отступаю. Когда мы оказывается на некотором расстоянии друг от друга, я бросаюсь к своей машине. Я успеваю пробежать всего пол квартала, прежде чем меня толкают на землю, что заставляет меня лежать в замешательстве. Девушка ни за что бы меня не догнала, да и откуда у нее столько сил что бы повалить меня вот так.
Мой бок поцарапался о каменную брусчатку, когда мы рухнули на землю. Я тянусь за своим пистолетом – любым из них, – но чья-то рука хватает мое запястье и прижимает мою руку к спине, удерживая на месте. Захват мне что-то напоминает. Полиция? Они никогда бы этого не сделали. У «Исхода» огромная сфера влияния и иммунитет в полиции.
Так кто же, блядь, меня поймал? И почему?
— Сэм! — кричу я, подбегая к нему. — Ты вернулся.
Я рада его видеть, но на самом деле удивлена, что он всё-таки не бросил меня. Я ругаю себя за то, что вообще обрадовалась его возвращению. Он, блядь, оставил меня одну разбираться с двумя вооруженными мужчинами. Он бы вообще расстроился, если бы я умерла?
Прижимая мужчину к земле, он вытаскивает из-за его пояса мой пистолет и бросает мне, и я тут же целюсь в незнакомца.
— Я знал, что у тебя здесь возникнут проблемы, — указывая подбородком на мужчину под ним, он наклоняется и хватает два других пистолета, бросая их мне под ноги. — Ты безоружен, придурок.
— Тогда убей меня уже, — рычит Нокс.
— Это произойдет достаточно скоро. Ты будешь молить о смерти, — говорю я, снимая с пояса наручники и помогаю Сэму удержать его.
— Ты меня похищаешь? — спрашивает Нокс.
— Ну, ты немного староват для похищения, — говорю я с ухмылкой, садясь перед ним на корточки.
Я улавливаю его мужской аромат, внезапно ощущая каждую перекатывающуюся мышцу под его классической рубашкой. Растрепанные темные волосы падают на его маску, но я хочу видеть его лицо. Срываю маску, обнажая призрачные серые глаза.
Это мужчина с парковки. Тот, кто встал между мной и Сэмом.
Человечность, скрывающаяся под маской, застает меня врасплох. Как он мог всего несколько часов назад быть добрым человеком, а затем превратиться в дикаря, убивающего беззащитных бездомных людей? Он выглядит нормально. Даже привлекательно. Он не похож на монстра и не имеет какого-то гротескного уродства, которое скрывается под латексом и пластиком.