Она кончает на меня, ее спина красиво выгибается, а грудь прижимается к моей. Я забираю у нее нож, обхватив рукоятку и вытаскиваю его изо рта. На мгновение на ее лице появляется страх, но она сразу же расслабляется, когда я провожу лезвием по ее груди.
Затем, не отрывая взгляда от глаз Кармы, я делаю еще несколько толчков и нахожу свое освобождение глубоко внутри нее.
Я остаюсь в ней на мгновение, наслаждаясь ощущением ее тела, прежде чем высвободится. Мы представляем собой кровавое месиво, и всё же я провожу лезвием по ее телу, пока оно не оказывается между ее ног. Я засовываю в нее рукоятку, и кровавая сперма вытекает наружу, когда я трахаю ее до тех пор, пока она снова не начинает стонать.
— Нокс, — шепчет она между стонами.
Я зарываюсь лицом между ее ног. Кончик ножа царапает мое плечо, пока я пожираю, покрытый моей кровавой спермой, ее клитор. Соленый металлический вкус наполняет мой рот, но я не могу придумать больше ничего, чем бы мне хотелось наполнить свой желудок. Я продолжаю поглощать ее, вонзая рукоятку, пока все свидетельства нашего удовольствия не начинают пропитывать кровать.
Мой язык еще раз касается ее клитора, прежде чем снова втянуть его. Ее стоны усиливаются с каждым движением ножа и моего языка.
— Кончи еще, Карма. Испачкай всё мое лицо, и я расскажу тебе, что ты так хочешь знать.
Пар следует за мной по пятам, когда я выхожу из ванной после душа. Когда я захожу в спальню, на коленях у Нокса лежит его гигантский кролик. Я никогда не думала, что найду такую вещь сексуальной, но «никогда не говори никогда». Его растрепанные волосы рассыпаются, когда он склоняется, словно в молитве этому созданию. Я не могу разобрать, что он говорит, но он явно полон такой любви, какой я давно не испытывала.
— Он пытался съесть твоего парня, — говорит Нокс беспечно.
Мой взгляд падает на кровавую кучу, которая уже не похожа на Сэма. Кролик прогрыз дырку в штанине.
— Что мне с ним делать? — спрашиваю я.
— Обычно за мной всё подчищают.
— Кто?
Он пообещал, что расскажет мне всё, что я захочу, и ему лучше сдержать свое обещание. Но мужчины часто готовы сказать со угодно, когда ослеплены похотью. Это не значит, что все данные ими обещания будут исполнены, как только желание будет удовлетворено.
— Это организация, которая управляет этим городом, — осторожно произносит он. — Может быть, даже страной. В ней состоят очень влиятельные мужчины и женщины.
Я так и предполагала, и Сэм с самого начала в это верил.
— Как они себя называют? — спрашиваю я, но на мой вопрос он лишь качает головой. — Не заставляй меня вытягивать из тебя информацию.
Он снимает кролика со своих колен, и животное спрыгивает вниз и стучит своими массивными лапами по деревянному полу, прежде чем умчаться прочь.
— Встань на колени и позволь мне засунуть свой член так глубоко тебе в горло, что ты почувствуешь его в своем животе. Тогда я тебе расскажу.
Он встает и запускает руку в мои волосы, тащит меня к кровати и садится. Окрашенные кровью простыни, его совсем не смущают. Он расстегивает брюки и достает член.
— Если ты засунешь это мне в рот, я его откушу, — огрызаюсь я, сузив глаза.
— Ты не сделаешь этого. Ты отчаянно нуждаешься в том, чтобы узнать имя убийцы твоего отца. В достаточном отчаянии, чтобы взять меня в рот.
Я вытягиваю шею, как будто собираюсь отсосать ему, но вместо этого прикусываю головку.
— Ты действительно хочешь отомстить моему члену, не так ли? — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Отпусти! — кричит он, когда я прикусываю сильнее. — «Исход»! Их называют «Исход»! А теперь убери свои ебанные зубы от моего члена.
Я отпускаю его, и он отводит бедра назад, высвобождая свой член из моего рта.
— Что с тобой не так, Дьявол тебя подери? — рычит он, потирая рукой головку члена. — У меня есть так много других вещей, в которые ты можешь вцепиться, но нет, ты должна вцепиться именно в мои причиндалы. Опять.
Я вытираю губы.
— Я думаю, что мужчины более восприимчивы к допросу, когда их мужественность находится под угрозой.
— Если бы ты похитила кого-то другого, тебя бы уже убили за то, что ты сделала.
— А почему ты этого еще не сделал?
— Мне нравятся немного сумасшедшие.
Я ползу вдоль его тела, и схватив за волосы, прижимаю его голову к кровати. Приподнявшись чуть выше, я приближаюсь к его лицу.
— Тогда будь хорошим мальчиком и сделай меня еще более сумасшедшей, — я нависаю над его ртом, а его руки обхватывают мои бедра.
— Если ты собираешься требовать чего-то подобного, сядь мне на чертово лицо. Я хочу задохнуться под тобой, пока ты кончаешь.
Он хватает меня за бедра и тянет, а затем я переношу свой вес на пятки и падаю ему на лицо. Его язык и губы начинают ласкать меня. Я стону, пока мы боремся за некое подобие контроля или власти. Он выхватывает его у меня, прежде чем отдать обратно.