Глава 1
На пустой полутёмной улице в этот предрассветный час сразу прикипаешь взглядом к старику. Не потому, что отблески рассвета ударяют ему в спину. Не от того, что в преклонные годы люди обычно сидят дома и не кажут носа в сумеречное время. Дело в одежде. Новой кожаной одежде, какую во все времена носят байкеры. Она покрывает тело вторым покровом, делая фигуру подтянутой и одновременно «мощной». Однако мужчина преклонных лет не вписывается в привычный формат современности. Его угольно-чёрные глаза, суровое лицо, изрезанное морщинами, да седые длинные волосы, заплетённые в косу — наводят на мысли о вольных индейцах давних времён, а не завсегдатаев баров и любителей дорог.
Он идёт не торопясь, прислушиваясь к чему-то.
Резко сворачивает в переулок, доходит до самого конца, снова поворачивает.
Позади мелькает тень, но почти мгновенно пропадает из вида. Это преследователь. Однако старика тот волнует постольку-поскольку. Шэлух — «протеже». Оторваться не составит труда.
Плутание по городскому лабиринту продолжается порядка часа, пока путь не преграждает обычная коммуналка с облупившимся фасадом.
Старик глядит за спину. Никого.
«Значит, отстал», — криво усмехается.
Вновь всё внимание на старое строение.
Изучение окон от этажа к этажу, пока искомое не обнаружено.
Вокруг старческой фигуры завихряется ветер и человек исчезает, чтобы через пару секунд материализоваться в требуемой квартире. Безошибочно ориентируясь в полной темноте, незваный визитёр подходит к одной из дверей и осторожно приоткрывает её.
Хозяйка сидит за столом и что-то пишет под косым светом настольной лампы. Чуть опущенные плечи указывают на усталость. Нижняя губа зажата зубами — признак глубокой задумчивости. Слышен звук скольжения ручки по бумаге — нервный, с проблесками недовольства. Долетает вздох и девушка подаётся назад, затылком касаясь высокой спинки стула.
— А постучать? — вопрошает к незваному визитёру, не издавшему ни звука.
— Призываешь к банальности? Ха! — дыхнул пафосом старик, переступая порог.
Девушка оборачивается и по пепельно-русым волосам её, под флуоресцентным светом, скользят серебряные блики. Во взгляде спокойствие и равнодушие.
— Очередной урок? — вопрос в обёртке фальцета.
— Ничуть. Настал черёд обучения иного плана, Карма.
Девушка слегка прищуривается. Кармой она нарекла себя около двух лет назад и именно этим именем зовут теперь окружающие. Прошлое, по личным соображениям, предано забвению и никому не следует знать её истинные инициалы. Просто, Карма. Вот так тяжело, эзотерически банально, необратимо — как её жизнь с самого рождения.
Она еле заметно качает головой.
— Иного не дано, да? Вся жизнь — урок: не выйти из-за парты! И это наша судьба? Крутиться по кругу, как заезженная пластинка с отвратительным треком? Отрицательно. Неприемлемо. И, как водится в истории, повсеместно до тупикового идиотизма. — Вздох. — Одни и те же ошибки, вызванные одними и теми же словами, и поступками. Закономерность. Необратимость. Патовость? Не всегда. Порой затёртый до дыр процесс рушится. Редко. И всё же, случается. С кем? Где? В моей ли жизни? — Заминка. — Устала. Каждый день — экзамен! Экзамен-экзамен-экзамен, чтоб вселенские законы порушились! Я только в «Касте» слегка освоилась, сдав тебе вагон тестов, зачётов, перефирийников. Помимо этого, перед собой отчиталась в тысячу раз больше. Где справедливость? Дай отдохнуть!
Нытьё подопечной заставляет Творящего посуроветь.
— Хочешь уснуть? Или исчезнуть? Дерзай! Всего одно слово — и древняя душа проглотит, не подавится...
— Пугаешь? Не собирается Он меня есть... пока... — летит с некоторой иронией в голосе.
— Дай добро и всё изменится.
— Хм... — пристальное изучение Верховного Шамана. — Задаюсь вопросом, о чём речь?
— Ты теперь Дажа Арков. Отрицать бесполезно! Пусть он умудрился отсечь слияние со своей силой, но синхронизацию сознаний провёл.
— Сомнительное утверждение. Скорее установил телепатический канал для постоянной связи. С твоей подачи, между прочим! Его прошлое мне до сих пор неведомо. О чём это говорит? Между нами стена толщиной в «Берингов пролив»! Я — не Дажа Арков. Точка!
Творящий качает головой. Многолик и странен мир, ведь древняя энергетическая форма, обосновавшаяся внутри девушки и ныне бодрствующая, не является Дажа Арков в подлинном смысле этого слова, ибо выходцы из старейших структур первичных душ, большинство из которых входят в космическое сообщество «РАКС», не перерождаются, раз погибнув. Исключением стали дажарки, некогда воскресшие как перерождающиеся Дажа Арков. Другим же трансформация не по силам.