Творящий пытался вразумить неразумное дитя.
Бестолку!
Карма сбежала.
Обладая телепо-зрительной способностью, подкреплённой в отношении подопечной магическим «синхро» — специально созданным телепатическим каналом между ученицей и наставником — он смог увидеть окружающий мир её глазами. Ощущая мысли и чувства девушки, как свои, день за днём отслеживал хаотичное перемещение той по альтернативным мирам. Так удалось добраться до цели. Добраться и понять, что её внутренний мир на грани разрушения.
***
Плеск луж под ногами заглушают раскаты грома. Безразличие прожитых двадцати пяти лет истаивает в объятиях бушующей стихии. Она бежит, не разбирая дороги. Впервые ужас вспарывает разум, разрывая на куски привычный покой. Впервые бьётся диким пульсом в висках мысль: забиться в угол и навсегда остаться в укромной тьме мнимой безопасности. Но спрятаться негде. Чернильный яд паники течёт по нервным окончаниям и гонит по пустынным улицам. Куда? Зачем? Неизвестно. Вокруг всё одинаково-знакомое и чуждо-ирреальное одновременно. Вперёд ведут инстинкты, чувство самосохранения, присущее большинству живых.
Ливень преграждает дорогу, размывая очертания однотипных зданий, спаянных между собой, как сиамские близнецы. Не отодрать, не разъединить нескончаемую череду бетонных плит, призванных формировать тюрьмы, где задыхаются свободолюбивые души. Город всегда монолитен. Безлик. Подавляющ. Он существует, чтобы в камерах метровых клетушек гробить жизнь и чувство самодостаточности.
И люди счастливы.
Иллюзорно, примитивно счастливы гнить в застенках!
Самообман — великая вещь. Крыша над головой и ладно. А что за призрачную безопасность и чувство уюта цена непомерна, многие предпочитают забыть. Так легче живётся: не нужно отвоёвывать своё, нет необходимости отвечать перед собой за собственные же поступки. Можно обвинить власть. В этом адском мире полно возможностей проявлять гнев на кого бы то ни было: допустим, на соседей, затеявших ремонт в три часа ночи. На них. Не на себя. Ведь это весело: кормить своего демона и превращаться в агрессора день за днём. Это намного легче, чем выбраться из застенок и вздохнуть полной грудью воздух свободы. Легче, чем признать собственную вину за тюремное существование.
Яростные вспышки молний прорезают пространство ветвистыми всполохами; слепят, заставляя девушку зажмуриваться и спотыкаться о неровные края битого тротуара. Однако бег продолжается: с игнорированием боли в пальцах ног, отторжением онемения заледенелых рук. Прилагая все силы, стараясь контролировать сбивающееся дыхание, ей приходится преодолевать улицу за улицей. Стремясь сохранить здравомыслие в хаосе неконтролируемых эмоций, она то и дело повторяет про себя: «Это просто сон. Снова безумный сон. Скоро проснусь в своей кровати и постараюсь забыть очередную ночь...».
Но пробуждение не наступает.
Мелькают строения. Ливень неумолим. Время будто останавливается, поглотив в необъёмном нутре клочок окружающей реальности. Дышится с трудом. Лёгкие жжёт. Горло саднит. Привычный самоконтроль размывается и истаивает, оставляя после себя близкую к апатичности среду.
Холод осени пробирается за ворот чёрной кожаной куртки вместе с каплями, разрываемыми ветром. Стихия беспощадна. Ей всё равно, кто оказывается в её владениях; страдает от природной несдержанности. Она просто дышит в привычном ритме, оставаясь верной самой себе при любых обстоятельствах.
Люди же переменчивы, хаотичны, беспорядочны. Они не в состоянии сохранять индивидуальность на протяжении всей жизни.
— Так зачем их жалеть? Подделки ничего не стоят! — чей-то гнев внутри.
Девушка обхватывает голову руками, пытаясь заглушить непримиримый крик, принадлежащий кому-то другому.
Во всём этом внешнем и внутреннем безумии, неизбежность ползёт следом. Рядом с такими, как беглянка, мрак неумолим. Он противопоставляет себя пульсу святой реальности, просачивается в душу тёмными мыслями; как будто своими желаниями. На пороге рождения, в пору юности, тогда, когда годы выравниваются парой десятилетий — незримое нечто следит и подталкивает человека к пустоте. И позже. Много позже, в дни скорби, пропитавшей сны избранной провидицы, проявляет себя силой, вознамерившейся заполучит спящую душу любой ценой. Впрочем, свет тоже не отстаёт. Зовёт, манит, обещает облегчение, которому никогда не наступить во вражде двух антиполярных потоков, раздирающих на части; причиняющих веками выстроенными противоречиями мучительную боль.