Час сменяется часом.
Александр вновь приходит в себя. Ощутимо подташнивает, кружится голова, пульс дико бьётся в висках. Так хреново ему не было даже в тот единственный раз, когда пуля задела голову, приковав к больничной койке на целый месяц. Та ситуация, во время участия «Чайки» в борьбе с бандформированиями, впервые позволила познать беспомощность. А подобное чувство он ненавидит больше всего на свете!
Собрав силы, пытается открыть глаза. Веки немыслимо тяжелы, поэтому удаётся приподнять их лишь с третьей попытки. Мир размыт. Быстрое моргание, в желании настроить резкость, ничего не даёт. Зрение почти нулевое. Потуги встать — тело онемевшее и командам разума не подчиняется. В запальчивости с языка срываются нецензурные выражения, коими разум военного располагает в изобилии.
— Настоятельно советую попридержать эмоции, — жёсткий голос обрывает поток ругани. — Так-то лучше. Вас привела сюда вместе с вашим другом девушка. Помните? — Александр утвердительно кивает, вглядываясь в размытое пятно, опустившееся на некую поверхность. — Это хорошо. И вам повезло отделаться лёгким недомоганием при перемещении в пространстве. Насчёт зрения не волнуйтесь, через десять часов полностью восстановится, как и подвижность тела.
— Кто вы? — несмотря на сдержанность, ощутима врождённая грубость.
Более суженная кверху часть пятна, чуть склонена влево.
— Моё имя вам ничего не даст, молодой человек. Оно лишь отзвук, к которому не дано прибегнуть непосвящённым. Девушка попросила присмотреть за вами, пока ищет пути решения поставленной перед нами задачи. Твой друг силён, намного сильнее тебя. И, надеюсь, нам удастся вернуть его к полноценной жизни, из которой бесцеремонно выдернули.
Дис вслушивается в произношение женщины и улавливает одну странность: она избегает имён так же основательно, как он в своё время уклонялся от вражеских пуль — предвестниц смерти.
Из некоего противоречия рождается желание противостоять ей.
— Насколько понял, именно вы можете вылечить Виктора, а Наташа способна лишь подготовить почву для основного действа.
Крыла немного подаётся вперёд.
— Слышали наш разговор? — твёрдый, лишённый эмоций, голос. — Но отвечу. Я могу попытаться помочь вашему другу, но попытка не есть сама помощь, ибо окончательный результат неизвестен никому. Есть множество ответвлений судьбы, но лишь одна дорога приведёт к желаемому. Это банально. Мы выиграем или проиграем — та же человеческая банальность. Не возлагайте на помощников больше, чем они способны выполнить, тогда разочарование останется в стороне. Вы — человек военный. А война призвана взращивать грубую силу, напрочь сметая зачатки интеллекта. Так повелось издревле. Я же представляю иную ступень эволюционного развития. Инь и Ян, чёрное и белое: всё в этом мире — суть противоположностей, мерило жизни и смерти. Поэтому, ожидая выиграть в сражении, вы вполне можете проиграть, вызвав своим стремлением к хэппи-энду противоборствующую силу.
— Зря считаете, что у военных отсутствуют мозги! — боец взвивается не на шутку, но, в то же время, возмущению недостаёт накала. Сам себе напоминает ребёнка, обижающегося на справедливое замечание взрослого.
— Я считаю иначе. Возможно, в вас обитает интеллект, — слова поданы с неприкрытым сомнением, — но… Вы убивали в прошлом?
— Война не оставляет выбора.
— Это оправдание! Кто способен на убийство, уже теряет часть здравого смысла. Да, он рационален, возможно, в нём живёт великий стратег, но истинного разума нет и никогда не будет. Война съедает интеллект на закуску, предпочитая в качестве главного блюда человеческие души.
— Не понимаю направление ваших мыслей, — устало признаёт мужчина, чувствуя всё усиливающуюся головную боль. Каждое слово собеседницы вонзается под череп раскалёнными иглами, мучая и истязая.
Крыла незаметно поднимается со своего места, секунда — и по комнате рассеян сладковатый аромат, исходящий от зажжённой травяной свечи, стоящей на тумбочке у изголовья.
Напряжение постепенно отступает, черты мужского лица расслабляются.
Некоторое время провидица изучает человека, а затем тихо произносит:
— Отдохните. Вам необходимо восстановить силы. Если решите в одиночку продолжать войну, о которой ничего не знаете, они вам понадобятся.
Слова — рапиры.
«Да, что же это!» — Рвётся на волю шипение сквозь стиснутые зубы, когда огненная волна опаляет мозг. Ногти вонзаются в ладони, разрывая кожу до крови. И тут он ощущает прохладное прикосновение ко лбу. Лезвие, вспоровшее череп, истаивает, а сквозь сомкнутые веки льётся внутрь яркий тёплый свет. Нисходит умиротворение.