Карма перебивает его резким взмахом руки.
— Ты покидаешь! Поэтому возьмёшь с собой!
— Нет.
Непреклонность в голосе старого знакомого только подливает масла в огонь её недовольства. Процедив непечатное словцо, которое, однако, Зрина умудряется не расслышать, подопечная Творящего подскакивает и вплотную приближается к нему. Никто не замечает, как браслет на её запястье, подарок Сала, еле заметно мерцает. Она указательным пальцем тычет в грудь собеседника, еле слышно шипя не для посторонних ушей.
— Или за вещами, или я творю «Намерение»!
Голова мужчины чуть дёргается: в его спокойном достоинстве, неподвижных зрачках — проступает предостережение. Однако, воздержавшись выказывать раздражение брошенным вызовом, «Курьер» лишь делает медленный шаг назад. Что ни говори, этот козырь у Кармы на руках. Тем более, неизвестно, чему Творящий её обучил за прошедшие годы. Лёгкий прищур. Конечно, можно пободаться, пусть он сам и обладает меньшими возможностями. Только вот начни они сейчас войну «Намерений», проблем потом не оберёшься. Проще съездить за вещами, и дело с концом.
— Я подумаю…
— Завтра утром! — Карма хлопнула его по плечу, прежде чем повернуться к Зрине, в недоумении за ними наблюдающей. — Проводишь до столовой? — дружески улыбается.
— Конечно, — молниеносно подскакивает та. От резкого движения ящерица соскальзывает с рук и — шмыг под кровать.
Когда хозяйка подаётся за питомцем, от новенькой летит предложение:
— Давай, потом заберёшь? Куда он отсюда денется?
Не колеблясь, Зрина поднимется с колен. Николос настораживается: не похоже на неё. Эта ящерица особенная, поэтому расставаться с нею для девушки, как правило, неприемлемо.
«Очередная странность сегодняшнего дня? Как и это?» — хмурое изучение поблёскивающего на запястье браслета, отражающего лучи заходящего солнца. С виду как будто серебряный, хотя на деле природу данного металла не удалось определить, когда попытался. Он всего час как вернулся из иного измерения, славившегося кудесниками вселенских артефактов, но даже те не смогли разобраться в данной вещице. Им такой материал не встречался ни разу, хотя подтвердилась догадка, что создана она небесными творцами расы гноэлф.
Вторя его неспокойным мыслям, за окном завывает ветер. С заунывным гулом тот кидает ветви деревьев на оконные стёкла и по комнате разносится мерное постукивание. Ночью беспрерывное скрежетание выдержать способен не каждый человек, а тени, гуляющие в это время суток по стенам и полу, перебирающиеся потом на потолок, добавляют нервозности неопытным новичкам. Темноты боятся почти все люди, а здесь, словно специально, воссоздана атмосфера, способная сеять панику и пробуждать ото сна детские страхи.
Оставив в покое панораму за окном, Николос задумчиво оценивает доброжелательность Кармы в отношении поставленницы. Не укладываются в голове: мягкая улыбка, дружественный тон. Нет присущей ей замкнутости, с которой сталкивался в прошлом. Она изменилась. Сильно. Ему неведом путь, раскрытый Творящим Шаманом, только бледные всполохи её ауры до сих пор могут ввести в заблуждение самых сильных анкилов. Мол, пустышка. Но он знает, это ни так. Некогда его хорошенько тряхнуло, посеяв панику и заставив бежать без оглядки. Когда-то так же, как сегодня в левом крыле, неуправляемые эмоции почти взяли верх над здравым смыслом.
«Страх — нормальная реакция, если речь идёт о неведомом!», — наверняка скажет Наставник Степан, пребывающий сейчас в ином мире, стоит обрисовать прошлую ситуацию. И окажется прав, ибо страх способен подбить на совершение неблаговидных поступков не только слабых, но сильных.
В мужских глазах на секунду темнеет. Руки сжимаются в кулаки в попытке сдержать эмоциональный шквал, резко взметнувшийся из глубины души.
«Карма!» — неприятный скрежет в голове.
Имя теперь другое, но силовая составляющая не изменилась ничуть. Он до сих пор не в состоянии совладать с её влиянием, взвинчивающем чувства до небывалых высот. Рывками. Скачками. Неожиданными накатами, приносящими сумасшествие. И столь же стремительными откатами.
Ещё будучи Младшим «Курьером», немного самолюбивым, самоуверенным, даже в чём-то легкомысленным, познакомился он с девушкой: нелюдимой, отстранённой, малообщительной. Вокруг её фигуры клубились неясные всполохи, однако он не потрудился объяснить их природу. Попросту не захотел. А когда через полгода общения на пустом месте нервы начали сдавать: крики из-за обронённой ложки, желание убить из-за случайного столкновения с прохожим — стало не до ребусов. Единственное, на что хватило мозгов в те дни, это обрушить гнев на виновницу собственных срывов и исчезнуть навсегда, сформировав «Намерение» о расхождении путей.