— Прости, Карма, уж как есть. В наши дни не могу набрать нормальный персонал. Они все слишком, блядь, рвутся заработать себе имя и не знают правил, на которых мы выросли.
— Научи их, — говорю ему, допивая свой стакан. — Или в следующий раз научу я, — предупреждаю, поднимаясь. — В следующий раз, когда я приду сюда, это будет не за выпивкой. Понял?
Он кивает, глядя в свой стакан, и я вздыхаю, видя, каким он выглядит потерянным. Если он исчезнет, его место займёт кто-то другой, и мне придётся ломать их заново.
— Иди извинись и умоляй о прощении. Потеряй, блядь, своё достоинство. Это лучше, чем потерять голову, — говорю я ему. — Или молчи и жди, пока они придут сюда и убьют тебя. Твой выбор, но мы оба знаем, семья вроде Сай не забывает, и уж точно не прощает легко.
Я направляюсь к входной двери, которую выбила, когда его голос останавливает меня:
— Карма. Спасибо, что не убила нас.
Он улыбается.
— Раньше я бы не стал предлагать такие любезности, но, наверное, поэтому тебя и зовут Карма.
— Нет, меня зовут Карма, потому что я сука, — ухмыляюсь я.
Сидя в кабинке, я кладу щиколотку на противоположное колено, и от этого движения штанина костюма приподнимается. Моя шёлковая рубашка расходится ещё сильнее, открывая часть груди. Я снял галстук после встречи по зонированию. Никто никогда не готовил меня к тому, насколько скучно быть главой строительства для семьи, но это нужно делать.
— Новые разрешения одобрили? — спрашивает Кейн, потягивая вино и откидываясь назад, зеркаля мою позу, его рука вытянута вдоль другой стороны кабинки.
Зейн смотрит на меня, отправляя в рот ещё один кусок стейка.
Весь ресторан пуст, но так бывает всегда, когда мы едим здесь.
Восьмидесятиэтажное здание медленно вращается, открывая нам лучшие виды на город. Ресторан знаменит именно этим, и именно поэтому я купил его год назад. В конце концов, моя работа: расширять наши легальные бизнесы и хватать перспективные объекты, когда я вижу потенциал.
— Мистер Сай.
Наш официант кланяется и подливает нам вина. Мы ждём, пока он уйдёт, прежде чем я продолжаю говорить, зная, что лучше не позволять себя подслушивать:
— Да, мне пришлось смазать пару ладоней у противоположной стороны, потому что им не нравилось шумовое загрязнение, но казино одобрено, и мы начнём строительство немедленно, — сообщаю я, тянусь к бокалу и со вздохом осушаю его.
— Тяжёлый день, старший брат? — поддевает Зейн.
— А у тебя? — я приподнимаю бровь.
— На этот раз некому мешать попасть в тюрьму, — ухмыляется он, откидываясь назад и вытирая рот. — Уверен, ты это исправишь достаточно скоро.
— Есть новости о женщине, о которой я просил вас узнать? — спрашивает Кейн, его голос резкий и командный.
Не просто так он возглавляет семью. Он несёт на плечах все тяготы и ожидания отца. Он был серьёзным и расчётливым с детства. Его мозг работает так, как я никогда не видел. Он крайне умён, но я замечаю, как его пальцы перебирают по бедру, наверняка зудя от желания сыграть.
Если бы у него был выбор, он бы пошёл за этой мечтой, но он не пошёл, никто из нас не пошёл. Это семья, и семья держится вместе, так что его страсть была забыта, заменённая долгом. Хотя я знаю, что ему нравится то, что он делает сейчас, и он любит защищать нас, я за него переживаю.
Он настолько правильный, что однажды может взорваться.
— Пока нет. Как будто она призрак, — признаюсь я.
— У меня так же, — добавляет Зейн. — Никто не хочет говорить. Я предлагал взятки и сделки. Ничего. Словно её не существует.
Кейн хмурится, явно раздражённый. Он ненавидит, когда ему отказывают в том, чего он хочет, и он всегда находит способ. И сейчас будет не иначе, я уверен.
— Мистер Сай, прошу прощения, что прерываю, но к вам посетитель. Он, эм… довольно настойчив.
Я поднимаю взгляд на официанта с хмурым видом.
— Кто это? — спрашиваю я.
— Это я.
Лысый мужик стремительно пересекает ресторан. Наши охранники делают шаг вперёд, доставая пушки. Он один, и я поднимаю руку, останавливая их.
Если мы не можем справиться с одним мужчиной, значит, мы не заслуживаем быть во главе.
Он не останавливается, пока не протискивается через зал и не добирается до нашего стола. Я скольжу по нему взглядом сверху вниз. Брюки у него дешёвые и чуть порванные, рубашка хорошая, но помятая. Татуировки, однако, выдают, кто он, и Кейн, должно быть, тоже это понимает.
— Якоб, глава того разношёрстного сброда, который я вчера перебил? — спрашивает он, покачивая вино в бокале и разглядывая мужика.
Якоб кивает, сжимая челюсть.
— И зачем ты здесь? — задумчиво произносит Кейн, делая глоток и ставя бокал. — Убить нас?