Если они те, кто я думаю, значит, я только что привлекла внимание одной из самых опасных мафиозных семей в городе, а это плохие новости для такой, как я.
Я затаилась не просто так, тихая и безликая карма.
Похоже, теперь всё это коту под хвост.
Слезая из одного из мерседесов у нашего семейного дома, я бросаю взгляд на Доджа.
— Найди их, — приказываю я, застёгивая свой костюм. — Я хочу, чтобы все они были здесь в ближайшие два часа.
Мне даже не нужно объяснять, кто именно. Он знает. Мы отпустили их из-за детей, но это не значит, что они свободны.
Они вломились на день рождения моего младшего брата.
Они посмели угрожать моей семье и тронуть невиновных.
Несмотря на… неё, Бэксли, заставившую их заплатить. Она не семья, так что они ответят за это.
Додж склоняет голову в знак уважения, пока я встречаюсь с тремя младшими братьями перед ступенями нашего дома, который скорее отель. Таким он и был раньше, пока я не купил его и не превратил в убежище для нашей семьи и безопасности.
Взъерошив Томми волосы, я усмехаюсь, глядя на него сверху вниз.
— Хорошо отметил день рождения?
Это было нашей уступкой. Он так грустил из-за своего дня рождения, хотел обычную вечеринку, как у других детей. Бар, которым мы владели, стал нашим компромиссом, и мне ненавистно, что его потревожили, но нашим врагам плевать на важность семейного времени. Их волнует только попытка нас уничтожить, три головы семьи Сай.
Как старший, я отвечаю за безопасность семьи. Нео на несколько лет младше меня и взял на себя строительную сторону бизнеса, помогая мне держать наши компании и людей в узде. Зейн, самый младший, недавно окончил юридический и начал защищать нашу семью таким образом. Вместе мы непобедимы, и все это знают.
Ни один закон нас не достанет.
Нет другой ведущей семьи, которая могла бы бросить нам вызов, но это не мешает им пытаться действовать исподтишка. Хотя это была местная банда, не ведущая семья, что удивительно. Они редко делают ход против нас, потому что знают, чем это кончается.
— Да, всё было хорошо.
Томми оживляется и дёргает Зейна за брючину костюма.
— Мы можем пойти посмотреть «Ходячий замок Хаула»2?
— Иди подготовь. Я скоро приду, — обещает он, кивая мне.
Он знает, что делать. Он сделает звонки, чтобы замять бардак, который эта девчонка устроила у нас в баре.
Нео достаёт телефон, готовый звонить, когда Томми торопится внутрь.
— Я спрошу у некоторых наших информаторов, что произошло.
— Нео.
Я перехватываю его за руку.
— Про неё тоже спроси. Выясни, кто она.
— Я так и думал, что она тебе понравится, — ухмыляется он.
Я приподнимаю бровь.
— Мне просто любопытно. Я её не знаю, но они знали, а я не люблю секреты.
— Конечно, старший брат, как скажешь.
Он уходит внутрь, за ним следует Зейн, а я, вздохнув, разминаю плечи и поднимаю взгляд на наш дом.
Я делаю всё, что могу, чтобы держать их в безопасности. Это нелегко, но это моя ответственность, то, что вбивали в меня с рождения. Наше воспитание было жёстким, но отец знал, с чем мы столкнёмся, и хотел подготовить нас к миру, где каждый либо хочет нас использовать, либо убить.
Это урок, который я усвоил очень быстро.
— Мистер Сай.
Охранники кланяются, когда я прохожу мимо, направляясь внутрь, чтобы поговорить с отцом. Он захочет знать, что произошло сегодня. Несмотря на то, что он передал руководство нам, когда решил, что мы готовы, все знают: он до сих пор глава этого дома, и из уважения и любви к нему мы держим его в курсе всего.
Он построил нашу империю голыми руками, мальчишкой с улиц, у которого не было ничего, кроме имени, которое он превратил в бренд и в угрозу миру, который причинил ему боль.
Сидя напротив отца, я наблюдаю, как он раздумывает над шахматной доской, его карие глаза скрыты за очками в толстой оправе. Даже сейчас он в дизайнерском костюме, пиджак расстёгнут, пока он откидывается на декоративном кресле на веранде, выходящей в задний сад. Он проводит здесь много времени, не позволяя никому другому трогать его цветы и растения, как и рыб в пруду. Он сказал, что ему нужна цель, когда он «ушёл на покой», но мне кажется, он просто использует это как оправдание, чтобы избегать нас.
Воспитывать четырёх убийц непросто.
— Сэр, — Додж кланяется, и когда отец кивает и машет рукой, тот улыбается.
— Сколько раз мне тебе говорить, что ты можешь свободно говорить и не ждать, пока я позволю? — вздыхает он, наклоняясь к доске и делая ход.
Я прикрываю ухмылку рукой, но он замечает.
— Не стоило мне учить тебя шахматам.