— Ты просто не понимаешь… он же… она же…
Жданов замолчал. В зале ресторана Коля погладил Катю по волосам, а она ткнулась лбом в его плечо.
Выглядели они по-родственному.
— Я просто чувствую себя человеком, который только что избежал пули.
— А ты думаешь, что ботаники не могут увести у тебя компанию?
— Я просто думаю, что страшно далеки мы с тобой, Ромка, от народа.
После ужина Жданов поехал мириться с Кирой, а приехал к себе домой.
Задумался просто.
Исправлять ошибку было уже поздно и лень, и он поднялся наверх.
Ох и влетит ему завтра.
Подумав, Жданов позвонил дорогой невесте с домашнего телефона, чтобы она увидела номер и убедилась в том, что он паинька. Но Кира только фыркнула что-то сердито и пригрозила репрессиями.
Нормальные любовные отношения.
В том, что между Пушкаревой и Зорькиным никакой страсти не полыхало — это было очевидно. Уж слишком они были мирными, а в любви такой лирики не бывает.
Они вспоминали школу, университет, рассказывали о том, как скрывали какие-то глупые детские проделки от родителей, и это была такая простенькая, инопланетная жизнь, в которой не было места европам и подиумам, большим деньгам и дорогим машинам, не было места страху потерять лицо и выставить себя на обозрение всей Москве. Не было в этой жизни места случайному сексу и фривольностям, играм в кошки-мышки и бесконечной череде обманов и скандалов.
Жданов слушал их детскую болтовню и думал о том, как это его угораздило в таком огромном городе откопать парочку таких простофиль.
Пушкарева рядом с Зорькиным была совсем другой, более расслабленной, свободной. Жданов отчетливо понял, в каком напряжении она находилась в Зималетто — всё время. Постоянно закрывалась, оборонялась, ожидала подвоха.
В другом, инопланетном мире, её любили и не считали страшилкой, Катей гордились и её баловали.
А на следующий день Света разбила чей-то мобильник, и весь женсовет скопом собрался увольняться, и поскольку этот дурдом втянул в себя Пушкареву, Жданову пришлось вмешиваться.
Тогда-то их отношения с дорогой невестой и вышли на новый уровень. Холодная война называется.
10
— Знаешь, милый, я тебе не невеста и даже не Пушкарева, но и меня твои странные предпочтения начинают пугать.
— Мои предпочтения, милый?
— Гастрономические, разумеется. Неудивительно, что Кирюша с утра словно молния.
— Сверкает?
— Бьет током.
Малиновский, верный наложенному на него мораторию, принимал Жданова у себя.
Жданов ерзал и пытался удрать к себе побыстрее.
Нет лучше места в Зималетто, чем в кабинете президента.
— Ну, ничего, — благодушно ответил он Малиновскому, — сегодня я приглашу Киру на ужин. Цветы, свечи, вино…
— М-м-м-м… Ты вспомнил, наконец, о том, что однажды совет директоров все равно наступит. Молодец, Андрюша, одобряю.
— Всё для фронта, — дежурно откликнулся Жданов и направился к себе.
Но что-то ему помешало, может быть, не судьба, а может быть — странный митинг в отделе кадров.
Притаившись под сенью фикуса, Жданов увидел чудную картинку.
Весь женсовет, в полном составе, трепетал перед Урядовым. Даже Катерина выглядела оробевшей, и это как-то отдельно оскорбило Жданова. Как она смеет трепетать перед каким-то там Жориком.
— Мои милые дамы, — трагически заговорил Георгий, — только что в кабинете Амура проинформировала меня о вашем решении. И я расстроен, — с этими словами он нежно поцеловал Шуру в щеку, — я тронут до глубины души… — Пушкарева сжалась в комочек, когда поцелуй Урядова коснулся её. — Что в этом безумном мире оказывается существует женская дружба и солидарность. Ошеломиссимо. Я, конечно, не смею препятствовать, поэтому каждая из вас напишет сейчас заявление об увольнении, и я с нетерпением буду ждать их в своем кабинете.
С этими словами мерзавец торжественно закурил.
— Георгий Юрьевич, — вкрадчиво спросил его Жданов, появляясь из-за фикуса, — а может быть, вы и мое заявление примете?
— Конечно, Андрей Павлович, — великодушно согласился Урядов, — тащите… Андрей Павлович?!
Глаза у Пушкаревой стали квадратными и веселыми. Она смотрела на Жданова как на рыцаря в сияющих латах. Как будто он сейчас одним широким жестом спасет весь женсовет и остановит таяние ледников в Антарктиде заодно.
— А на каком, собственно, основании, — спросил Жданов, — вы, Георгий Юрьевич, подрываете работу нашего предприятия?
— Я?
— А может вам конкуренты заплатили за развал Зималетто?