Пушкарева, обхватив руками свои колени, сидела на нижней ступеньке.
— Так, и что у нас происходит, Екатерина Валерьевна? — раздраженно спросил Жданов, спускаясь вниз.
Она подняла голову, с недоумением воззрившись на начальника.
— Что вы здесь делаете?
— А вы? — Жданов сел рядом, пытаясь перестать злиться на свою недотепу. Нет, вот это нормальные вообще выкрутасы?
— Я просто… вам же ехать куда-то было нужно, да?
— И бросить вас рыдать на лестнице, как Золушку? Кать, что за мелодраму вы здесь устроили?
— Я… Простите, Андрей Павлович, просто в зал вошел человек, с которым я не хотела бы встречаться.
— Ну, Кать, это я и сам понял. Но что за стремительное бегство? Вы этому человеку, что, денег должны?
— Денег? — лицо Пушкаревой исказилось. — Да ничего я ему не должна!
— Тогда почему мы тут прячемся? — вытягивая ноги вперед и доставая из нагрудного кармана фляжку, уточнил Жданов.
— Я вовсе не… — она сглотнула, к её лицу постепенно возвращался нормальный цвет. — Давайте не будем об этом говорить.
— Но что вы могли такого сотворить с человеком? Ударили его калькулятором?
— Почему вы думаете, что это именно я виновата?
— Но это вы же сбежали, Кать. Разве это не признание вины?
Пушкарева мучительно вздохнула. Поковыряла пальчиком узор на своей длинной юбке.
— Это он… сделал мне плохо.
— Ну, Катя, — раздосадовано протянул Жданов, — вечно у вас все шиворот-навыворот. Поднимайтесь, нам действительно надо ехать.
Крепко держа её за плечи, он поставил Пушкареву на ноги и посмотрел в её несчастное лицо. Как всё запущено.
— Андрей Павлович, — предложила она хриплым голосом, — а давайте вы заберете наши пальто, и мы встретимся внизу.
— Вы что, издеваетесь надо мной? — его крик, умноженный эхом пустых лестниц, громом обрушился на плечи Пушкаревой. Она сжалась в комочек. — Простите… что за детский сад, Екатерина Валерьевна? Я считал вас взрослым и храбрым человеком, а вы тут стоите и трясетесь, как заяц.
— Я спущусь по лестнице. Должна же она куда-то вести.
— Что же, ступайте навстречу своим приключениям. Я оставлю ваше пальто у Юлианы. Мне правда пора.
Она просияла так, словно он ей только что подарил маленькое королевство.
— Конечно, Андрей Павлович! Спасибо, Андрей Павлович! Простите, Андрей Павлович!
Пушкарева стремительно улыбнулась ему, развернулась и галопом понеслась вниз.
— Катя, подождите!
Она задрала голову.
— Номерок-то отдайте.
Чертыхаясь, Жданов вернулся в столовку, забрал их пальто, сбежал вниз по лестнице и вручил Юлиане Катину одежку.
— А что ты сделал с Катей? — изумилась Виноградова.
— А она пока изображает то ли узника замка ГУМ, то ли тень отца Гамлета. Я изображаю Пушкаревского камергера. Юлиана, дорогая, мне надо бежать. Меня Кира ждет.
— А…
Но он её уже не слушал.
— Кирюша, любовь моя, я опоздаю ровно на десять минут, я уже лечу к тебе… Прости, я исправлюсь. Обещаю. Точно тебе говорю.
Выруливая с переполненной парковки, Жданов набрал Виноградову:
— Пушкарева явилась?
— Еще нет, Андрюша.
— Позвони мне, когда Её величество соизволят прибыть…
Он свернул за угол и увидел Её величество.
Подрагивая от холода, Пушкарева стояла на тротуаре, соображая, с какого входа ей надо зайти, чтобы отыскать Виноградову.
Должно быть, чудо-лестница вывела её совсем на другую сторону торгового центра.
— Господи, — обреченно простонал Жданов. — За что?
Он ткнулся носом машины в бордюр, выскочил наружу и размашисто зашагал к Пушкаревой.
— Гуляете, Катенька? — ядовито спросил он. — Вечерний променад?
С этими словами он стащил с себя пальто и набросил на тонкие плечи.
— Идемте же, — не позволяя ей впасть в лепетания, рявкнул он.
Таща за собой Пушкареву, как на буксире, Жданов привел её к нужному входу и толкнул к дверям.
— Идите уже, Катя, — прикрикнул он и помчался к своей машине.
И только в салоне понял, что забыл на Пушкаревой свое пальто.
Но возвращаться было некогда.
— А Кира?
— Спросила меня, почему я разгуливаю по улицам в одном костюме.
— А ты?
— Сказал, что забыл пальто в Зималетто.
— А Кира?
— Не поверила.
— А ты?
— Малиновский, тебя там переклинило?
— А это тебя, Андрюша, переклинило. Ты понимаешь, что Кира может теперь сочинить?