— Андрей Павлович, — осторожно сказала она, — может, больше не надо?
— Надо, Катя, надо!
12
— Ну, миссия наконец-то выполнена. Отчего у вас такой мрачный вид, Екатерина Валерьевна?
Как будто он ей ядовитую змею преподнес, а не мобильник.
— Я просто не знаю, как объяснить папе такую дорогую покупку, — уныло пробормотала она, запихивая коробку в сумочку.
— Ваш папа разбирается в телефонах?
— Мой папа умеет считать.
— Кать, ну он же уверен в том, что вы с первого дня работаете помощником президента… и нисколько не удивится тому, что вас так высоко ценят… Обедать, Кать?
— Я… Вы… Ужас.
Жданов изумился. Он плюс Катя равно ужас?
Ну да, ужас. Но ведь не ужас-ужас.
Но, проследив за взглядом Пушкаревой, Жданов ощутил, что волосы на затылке встают дыбом.
На выходе из торгового зала, на стойке для газет, красовались два журнала.
«С кем занимается шоппингом Жданов-младший?» — вопрошала «Сплетница». На фото Жданов-младший нежно обнимал Пушкареву за талию и что-то с улыбкой шептал ей на ухо. Она слушала его и тоже рассеянно улыбалась. Судя по зонтику в его свободной руке, снимок был сделан во время их встречи с Виноградовой.
«Незнакомка в стиле ретро и Маяковский», — заявлял журнал «Перфоманс», являя миру черно-белую фотографию Жданова и Пушкаревой, которые были сняты в профиль, лицом друг другу. Свет бликовал в стеклах их очков.
— Приплыли, — нашел цензурный аналог своим мыслям Жданов.
Слишком потрясенный нежданной популярностью среди СМИ, он прошел вперед, купил оба журнала, вышел из магазина и открыл их уже в машине.
Если «Перфоманс» не называл их имен и материал был посвящен исключительно вечеринке «Маяковский. гум», то «Сплетница» прошлась по костям Жданова без малейшей жалости. Она припомнила и неудачную коллекцию, и помолвку с Кирой, и его репутацию бабника. Были здесь и фото нескольких моделей, бывших любовниц, и ехидные замечания об экзотичности вкуса президента модного дома.
— А-а-а-атлична-а-а-а! Кать, по крайней мере вашей фамилии здесь не…
И понял, что забыл Пушкареву в магазине.
Когда Жданов, почти бегом, вернулся за Пушкаревой, её уже и след простыл.
Или решила, что он на неё сердится и не хочет видеть, или решила не обращать внимания на идиотов, да и ушла себе обедать.
Кто их, Пушкаревых, разберет.
Катерины не было, не было нигде, и, потеряв всякий аппетит, Жданов отправился в Зималетто доругиваться с Кирой.
Ему-то казалось, что их отношения уже достигли дна, но тут снизу постучали.
— А Кира?
— Мало того, что она уверена, что у меня замужняя любовница, так еще и требует уволить Пушкареву.
— А ты?
— Любовницу отрицаю, Киру люблю, Пушкареву не увольняю.
— А Пушкарева?
— А Пушкарева потерялась. До сих пор не нашлась.
— Палыч, ну у нас прекрасная по накалу драматизма ситуация тотального бреда.
— И не говори. Чувствую себя рок-звездой.
— За звезду не уверен, но злой рок тебя определенно преследует, друг мой.
И Малиновский налил начальнику выпить.
— Интересно, — пробормотал Жданов, жадно осушив стакан, — куда все-таки подевалась Пушкарева?
— В монастырь поди подалась. Ну или в партизаны, лови её теперь по лесам. А то и вовсе сбегает из страны огородами, поймают Катеньку на узбекской границе…
— Хорошо, что она не вернулась сегодня на работу. Кира готова разорвать её голыми руками.
Зазвонил телефон.
Не Катя, но Виноградова.
— Ну что, трагический герой светской хроники? — приветствовала его Юлиана. — Страдаешь поди?
— Страдаю, — согласился Жданов.
— Я тебе на электронку отправила интервью с тобой, почитай, пожалуйста. Если мы хотим завтра его опубликовать, то у тебя полчаса на согласование.
— Ты написала интервью со мной без меня? — поразился Жданов.
— Андрюша, время! — ответила она озабочено. — Позвони мне, как дочитаешь.
Глубоко заинтригованный, Жданов полез в свою почту.
Малиновский, взволнованным попугаем, пристроился на подлокотнике его кресла, уткнувшись любопытным клювом в монитор.
— Ого, — сказал Жданов через пять минут.
— Угу, — поддержал его Малиновский.
Интервью были написаны весьма добротно. Жданов подробно и спокойно рассказывал о том, как дела в Зималетто, как он пылко влюблен в прекрасную невесту, про свою свадьбу и новую коллекцию.
«Фотографии в «Сплетнице»? О, мы с Кирой очень удивились тому, что моим служебным делам уделяется столько внимания. Екатерина Валерьевна — всего лишь один из моих сотрудников. Впрочем, я буду не против, если на обложке «Сплетницы» появятся фотографии всех работников «Зималетто», включая наши филиалы. Это несколько тысяч человек. Я даже специально сфотографируюсь с каждым из них. Устроим акцию: пролетариат в мире гламура»…