Правда, в своей приемной сорвался на Клочковой:
— Отправляйся на ресепшн немедленно! Отныне твоё рабочее место там! Выполняй!
С облегчением закрылся в своем кабинете и заорал:
— Катя!
Она выглянула из каморки.
— Что случилось, Андрей Павлович?
— Опять дурдом с раннего утра, — пожаловался он, швыряя пальто на диван. — Зато мы избавились от Клочковой!
Пушкарева прошла по кабинету, подняла пальто и встряхнула его.
— Нельзя так просто взять и избавиться от Клочковой, — заметила она невозмутимо.
— А я её отправил куда-то… на ресепшен.
— Как на ресепшен? — Катя в обнимку с пальто села на стул. — А… Маша?
— А Маша на работу не изволила явиться.
— Андрей Павлович, — севшим голосом спросила Пушкарева. — Вы… вы решили уволить Машу?
Ему почему-то стало зябко под её взглядом.
Он опустил глаза и увидел, как её пальцы теребят пуговицу на черном ворсе.
— Кать…
Слова застревали в горле.
Так и не выпустив из рук злополучное пальто, Катя обошла стол и присела перед Ждановым на корточки, ища его взгляда.
— Андрей Павлович… Маша ведь одна всю семью кормит.
Он поморщился, как от зубной боли. И вдруг пожаловался, хотя вовсе не собирался этого делать.
— Я больше не могу скандалить с Кирой, Кать. Это невыносимо.
Она вздохнула. Подняла руку и легко прикоснулась с синяку под его глазом:
— Болит?
Жданов покачал головой, перехватил её ладонь, сжал в своей.
— Увольнение Маши не решит ваших проблем с Кирой Юрьевной, — мягко сказала Катя.
— Но оно даст мне передышку.
— Вы же знаете, кого на самом деле хочет уволить Кира Юрьевна?
— Я никогда этого не позволю.
Она встала. Повесила его пальто на плечики.
— Ваше расписание на столе. Я буду у себя в каморке, если вам что-то понадобится.
— Кать, — сказал Жданов её спине. — Я не уволю Тропинкину. Но пусть она об этом не знает до конца дня.
Она оглянулась. Глаза лучились, как звезды.
— Спасибо.
— Мдэ, — Малиновский поднес к глазам лупу: — тяжелая рука у Киры.
— Это не Кира, — Жданов без сил откинулся в кресле, — хотя лучше бы Кира. Ой, Ромка, чувствую я, не будет у меня к совету директоров ни невесты, ни её голоса.
— Настолько всё плохо?
— Мы разговариваем только для того, чтобы поссориться. Тропинкина еще эта…
— Не будет Киры — не будет кресла президента.
— А будет Кира — будет палата в психушке.
— А это хорошая мысль, Палыч, — оживился Малиновский. — Может, ей успокоительного в еду подсыпать начать?
— И ведь главное, — не сбился с мысли Жданов, — я ей даже не изменяю. А все равно скандал за скандалом.
— Так может в этом корень всех бед? Кирюше нужны враги, Андрюша. Если они случайно заканчиваются, то она начинает кусать друзей. Так что будь добр, возьми себя в руки и измени ей с какой-нибудь моделькой. Во имя баланса и спасения ваших отношений.
Жданов зевнул.
— Думаешь? — с сомнением спросил он.
— Уверен! На вот тебе, для вдохновения.
Жданов трепетно принял из рук Малиновского фотографию балерины Волочковой.
— Это что?
— Это кто! Твоя муза!
Каким-то чудом проблема Тропинкиной наладилась сама собой, без участия Жданова. То ли Кира вдруг подобрела, то ли ребенок, которого Маша притащила с собой на работу, повлиял на климат в коллективе.
Зато после обеда заявился Воропаев.
Жданов услышал его голос из каморки сразу, как вошел в свой кабинет:
— Пушкарёва!.. Здравствуйте! Вы что, имидж сменили? Надеялись, я вас не узнаю? Почему-то деньги не поступили на мой счёт. Есть разумное объяснение?
Прислушиваясь к Катиным объяснениям, что в первую очередь была выплачена зарплата сотрудникам, Жданов лихорадочно соображал, о каком имидже толковал Воропаев.
Катя и Катя. Да она всегда так ходит!
Ах да — костюм от Милко. Довольно строгий, к чему там можно было придраться?
— А вы… не слишком много себе позволяете?..
— Сашка! — Жданов толкнул дверь в каморку. — У тебя деньги закончились? Хочешь, я тебе одолжу? Тысячи рублей хватит?
Воропаев отвечал что-то едкое, но он его уже не слушал.
Разглядывал треугольный вырез блузки Пушкаревой, линию её шеи.
Вот отчего Сашку так перекосило.
Выпроводив Воропаева, Жданов вернулся в каморку.
— Кать… я с утра еще хотел вам сказать, что вам очень идет этот костюм. Вы в нем такая…
— Смешная?
— Изящная. Почему сразу смешная-то, Кать?
Она села на стол и сообщила доверчиво:
— Как-то странно всё это. Юбка слишком короткая…