— Я ни с кем Кире не изменяю, — ответил Жданов, — если ты это имеешь в виду. Это… другое.
— У тебя появилась другая женщина, — повторил отец утвердительно.
Жданов молчал, вспоминая торчащие из Пушкаревой оборки, и её круглые очки, и косички эти…
Это Катя — другая женщина?
Умная, честная, преданная секретарша, влюбленная в его лучшего друга?
— Я не знаю… — ответил Жданов вслух. — Это всё слишком странно. Наверное, я ей не нравлюсь… как мужчина.
Отец засмеялся.
— Уникальный у тебя вкус, Андрей.
Это точно. Уникальнее некуда.
— Пап, я позвонил тебе не из-за женщин, а из-за Воропаева.
Ночью, лежа без сна, Жданов снова и снова вспоминал слова отца «У тебя появилась другая женщина».
Катя Пушкарева, к которой, как сказал Малиновский, Жданов все время прикасался.
По которой скучал в те редкие часы, когда они были не вместе.
Ему всегда хотелось знать, где она, с кем и чем занята.
И он сходил с ума из-за того, что она писала такие пылкие признания в адрес Малиновского в своем дневнике.
Зажмурившись, он попытался представить, что все эти слова принадлежат ему, Жданову.
Бросало то в жар, то в холод.
Нет, это невыносимо.
Он заставит её выбросить Малиновского из головы.
Он…
Жданов сел на кровати, слишком взбудораженный.
Разве существует в этом мире такая женщина, которая бы устояла перед ним?
— Доброе утро, Катенька.
Жданов ждал её возле машины, и стоило Катерине выйти из подъезда, как он тут же приветственно поцеловал её в щеку, а потом предупредительно открыл перед ней дверь.
Она посмотрела на него с опаской и скользнула на сидение.
— А вам мама пирожки передала… с мясом, — сказала бесхитростно, когда Жданов сел за руль.
— Пирожки? Мама? — умилился Жданов.
Она развела руками, словно извиняясь.
— Я позвонил вчера отцу, Кать, — отчитался он, выруливая из её двора. — Он обещал поговорить с Сашкой.
— Всё прошло… спокойно?
— Ну, родители любят Киру, но не могут же они заставить меня жениться насильно.
— Всё наладится, Андрей Павлович, — сказала она, утешая его.
— Они уверены, что у меня другая женщина. Кира уверена, что у меня другая женщина. Как будто я… только и умею, что за юбками бегать!
— Но вы действительно предаетесь этому занятию с вдохновением, — заметила Пушкарева ехидно.
— Кать, ну хоть вы не начинайте! Где в моем расписании есть место посторонним юбкам? Живу как монах!
— Монах в синих штанах, на лбу шишка, в каморке мышка, — развеселилась Катя.
Жданов рассмеялся.
А к обеду известие о том, что он и Пушкарева приехали вместе, распространилось по компании со скоростью степного пожара.
Женсовет все утро пытался с боем прорваться в Катину каморку — Жданов на них рычал.
— Екатерина Валерьевна занята! Нам надо обсчитать коллекцию!
Он даже в мастерскую к Милко не отпустил её — сам позвонил Ольге Вячеславовне и попросил прийти в конференц-зал.
В разгар работы зазвонил телефон. Пушкарева подняла трубку.
— Андрей Павлович занят… Что? — она прикрыла трубку ладонью. — К вам Волочкова, балерина — сказала насмешливо, — так что монашество откладывается.
— Монашество? — спросил Малиновский.
Пушкарева протянула трубку Жданову, а сама повернулась к Роману, собираясь, наверное, пересказать ему их утреннюю беседу. Ну уж дудки, так он и оставит их тут чирикать!
— Милко, проводи госпожу Волочкову ко мне в кабинет, пожалуйста… Катя, вы идете со мной.
— А я? — жалобно воскликнул Малиновский.
— А вас, Роман Дмитриевич, я попрошу остаться.
— Андрей Павлович, — в коридоре Катерина придержала его за рукав. — А я вам для чего на этой встрече?
— Ну вы же мой личный помощник, Катя. Вот и помогайте, лично! Клочкова!.. Черт, где носит эту женщину?
— Я могу принести напитки, — спокойно предложила Катя.
— Это вовсе не ваша забота, Катюш.
Он подтолкнул её к своему кабинету, а сам позвонил Шуре.
— Шура, найдите Клочкову. Пусть она принесет нам кофе!
— Привел тебе очередную жертву, тиран, — это появился Милко с Анастасией.
Черт… Как же она прекрасна.
Жданов невольно подтянулся, оглянулся на Пушкареву, смутился.
Держи себя в руках, Жданов! Иначе Катерина так и будет пребывать в уверенности, что ты бегун за юбками.
Спокойно. Вежливо. Не улыбайся так плотоядно.
Ну ты же можешь устоять перед неземным обаянием богини?
— Это моя помощница, Екатерина Валерьевна, — он выставил перед собой Пушкареву, как щит. — Без неё я как без рук, Анастасия.