— Ничего. Абсолютно. Я абсолютно ничего не делаю, Кира.
— Ты понимаешь, что я отменила вчера свадьбу? — спросила она с нажимом.
Нельзя было разговаривать о таких вещах посреди рабочего дня прямо в компании.
Нужно было сказать, что он заедет к ней вечером.
И спокойно всё обсудить.
— Кирюш, — мирно попросил Жданов, — давай поговорим об этом позже.
— Тебе… — она схватилась за горло, словно ей нечем было дышать, — тебе просто всё равно, Андрей?
— Кир, ну что ты говоришь…
— Тебе безумно скучно, Андрей. Ты до смерти был бы рад, если бы я от тебя отстала. И тебе нет дела до того, что станет с компанией.
— При чем тут компания, Кира?
— Не при чем? — быстро спросила она.
Жданов встал и налил ей воды.
— Кира, пожалуйста. Давай дадим друг другу немного пространства.
— А мне оно не нужно, — быстро сказала она, — мне ты нужен, Андрей.
— Тогда почему мы все время ругаемся? — осторожно спросил он.
— Потому что ты мне всё время врешь! — Кира все-таки сорвалась на крик, и Жданов поморщился.
— Кирюш, — сказал он, теряя добрый настрой, — у тебя паранойя.
— Ну вот где ты был вчера вечером?
— Дома. Один.
— Почему ты утром приехал в Зималетто с Пушкаревой?
— Потому что она мой личный помощник, и мне захотелось подвезти её на работу.
— Захотелось? — зло спросила Кира.
— Захотелось, — твердо ответил Жданов.
Кира выпила воды, она выглядела бледной и утомленной.
— Ты издеваешься надо мной? Признайся честно, ты специально везде таскаешь за собой Пушкареву — просто мне назло.
— Катя — живой человек, а не какая-то там авоська, Кира.
— А я? Чемодан без ручки?
— Хватит, — резко бросил Жданов. — Кира, я устал от этих бесконечных разборок.
— Ты просто не хочешь жениться.
— Чтобы провести всю жизнь в бесконечных ссорах? Не сказать, чтобы это было моим самым сокровенным желанием.
— Я поняла, — крикнула Кира. — Ты можешь считать себя совершенно свободным, Жданов. Я лечу в Прагу без тебя. И вообще… делай, что хочешь. Встречайся с кем хочешь. Продолжай везде появляться со своей обезьянкой…
— Кира!
— Ах, простите. С многоуважаемой Екатериной Валерьевной!
Он промолчал.
Кира, пошатнувшись, встала.
— А что мы скажем твоим родителям? Ты подумал об этом, Андрей?
— Я уже сказал… отцу. Вчера, — неохотно признался Жданов.
— Что… — севшим голосом выдохнула Кира, — ты сказал?
— Что мы подумываем о том, чтобы отложить свадьбу.
— Ты…
Кира снова села в кресло. Её губы дрогнули, а в глазах появились слезы.
— Ты серьезно? — спросила она, словно вдруг впервые его услышала.
— А ты разве шутила все это время?
— Я… я не понимаю, — Кира стиснула руки, — я действительно не понимаю, Андрей.
— Кир, Кирюш, — он присел перед ней, поцеловал её ледяные руки, — давай остановимся, пока не причинили друг другу еще больше боли?
— Боли? Мы же любим друг друга.
— Но странной любовью, — пробормотал Жданов, отводя глаза.
— Мы поговорим позже, да, — жарко зашептала Кира, гладя его по лицу, — мы просто… устали. Мы позже, да?
— Да, — обреченно согласился он.
— Эти женщины меня доконают, Малиновский.
— Да нет у тебя никаких женщин, Палыч. Только невеста. Где страсть, где пылкость, где модельки?
— Только моделек и не хватало!
— А знаешь, именно их тебе и не хватает. Ты просто погряз в бытовухе. Давай устроим себе разгрузочную ночь?
— Да? — Жданов приоткрыл один глаз.
— Блондинка, брюнетка и рыжуля. Джакузи, шампанское, клубника.
— Ну, это полная загрузка, а не разгрузка.
— Ты неправильно ставишь приоритеты.
— Слушай, Ромыч, а как всё было хорошо еще полгода назад. Я бегал за моделями, Кира меня ловила, всем было весело и хорошо.
— Ну так тряхнем стариной?
— Заманчиво. Но я иду в картинную галерею.
— Внезапный поворот событий, — откликнулся Малиновский. — Запал на интеллектуалку?
— Я иду на выставку с Екатериной Пушкаревой, — сообщил Жданов, ухмыляясь.
— О как. Но зачем?
— Хочется.
— Извращенец, — поразился Малиновский.
— На этой картине изображен спящий юноша, возле которого стоят две девушки, красивая и безобразная. Как ни странно, перед юношей стоит непростая задача выбора между прекрасным и безобразным…
Голос Юлианы звучал ровно и мелодично.
Жданов стоял за спиной Кати, близко-близко, и сдерживал себя изо всех сил, чтобы не положить ладони на её плечи.
Она бы вздрогнула от неожиданности, а потом подалась бы назад, прижимаясь к нему плотнее.