Вода в графине была совершенно безвкусной, и Жданов оставил графин в покое.
Еще одна запись — только одна. И он закроет Катин дневник.
Честно закроет.
«Сегодня я поняла, что у меня всегда всё будет кувырком. Если бы вручали приз самой неловкой и нелепой, я бы не получила первую премию — я бы взяла вторую, потому что я ещё и невезучая. Разве можно полюбить такую бестолочь, как я?..»
Всё, хватит с него.
Очень осторожно Жданов положил дневник в ящик стола.
Вышел из каморки.
Выключил везде свет, который резал по глазам.
Словно песка в них насыпали.
В темноте улегся на диван, пытаясь выровнять тяжелое, рваное дыхание.
Лихорадка отступала, ей на смену приходило что-то очень болезненное.
Как будто битого стекла насыпали прямо в грудь.
Стараясь не шевелиться, Жданов дышал очень медленно и тихо, потому что каждый вздох причинял острую боль.
Что же ты такое, Катя Пушкарева?
Чудо-девочка из кладовки, которая пришла по душу Жданова?
Тихо, Жданов, тихо. И еще тише.
Раствориться в этой темноте, ощутить себя такой же невидимкой, какой ощущала в своей кладовке себя Катя.
Спрятаться от этой ночи, которая разрывала каждую клеточку его тела.
Может, у него сердечный приступ?
«Жданов-младший умер в своем кабинете от острого приступа нежности к своей секретарше».
Отличный заголовок, надо будет продать его желтой прессе.
Он и продаст — если переживет эту ночь.
20
Несмотря на то, что Жданов очень мало спал и много думал, проснулся он на удивление бодрым и полным сил.
Катя не влюблена в Малиновского — это раз.
Катя влюблена в Жданова — это два.
Отлично!
Он принял душ в мастерской Милко, нашел себе свежую рубашку, в модном доме он работает или где, побрился с помощью «скорой помощи ловеласу» Малиновского и к началу рабочего дня уже порхал по Зималетто, как жизнерадостный фей.
— Машенька! Прекрасно выглядите! Опоздали? Ну всего на полчасика, это не страшно. Светлана Федоровна… ну не страдайте вы так из-за всяких буренок… Милко, креативное наше светило! С утра и уже как пчелка? Гениальная пчелка, мы все это знаем. Олечка Вячеславовна, а подготовьте ткани для Юлианы, у неё какая-то новая идея… Что бы мы без вас делали, драгоценная вы наша!
— Сбрендил совсем, — выразил мнение коллектива Милко.
— Вот как на шефа отсутствие Киры Юрьевны действует, — выдвинула альтернативную версию Амура.
Перед тем, как войти в свой кабинет, Жданов пригладил волосы и поправил галстук.
— Катенька, доброе утро, — он с разбега поцеловал её в щеку, встал за её спиной, тяжело положив ладони на хрупкие плечи.
Катя вжалась в кресло, словно под обстрелом.
— Добрый день… Андрей Павлович.
— Катюша, а мы готовы к встрече с Макротекстилем?
— А что, нужна какая-то особая подготовка?..
— Ну… документы там разные… договор….
Руки Жданова как-то сами по себе, без участия мозга, принялись массировать плечи Кати. Большие пальцы с силой провели по изящной шее.
— Что… что… что такое? — с глубоким недоумением пробормотала Катерина.
— Вы слишком напряжены… может, вам нужно в спа-салон? Кать, — он наклонился ниже, — а вы помните, что мы сегодня приглашены к Волочковой?
— Мы?
— Мы, — твердо ответил он, втягивая в себя запах Катиных волос. — Ну, Катюш, я же не могу отправиться в это гнездо гламура без моей личной помощницы… Тем более, вы у нас персонаж медийный, мелькаете то и дело в газетах. Разве вам привыкать к всеобщему вниманию?
— Вы мне мстите! — вскричала Катя с таким торжеством, словно победила в «казаках-разбойниках». Она вскочила на ноги, едва не ударив его затылком по подбородку, и повернулась лицом к лицу к Жданову. Вернее — грудью к его груди.
Оба опешили.
Катя поспешно отступила, роняя стул.
— Вы мне мстите за эти публикации из ГУМа, да? Нельзя быть таким злопамятным, Андрей Павлович. Я же не специально попала с вами на обложку.
От волнения и смущения у неё так бурно вздымалась грудь, что Жданов не слишком вслушивался в Катины неожиданные обвинения.
— Ну что вы такое говорите… Так вот, про Волочкову. Это очень важное событие в мире моды, мы просто обязаны там быть. После работы, да, Кать?
Она кивнула, очень сейчас похожая на испуганного кролика.
С сожалением оставив Катерину волноваться и вздыматься в своей каморке, Жданов вышел в конференц-зал и оттуда позвонил Шестиковой.
— Шестикова, — сказал он, — а что это за напасть такая с газетами?