— Тебя, может, прокляли, Андрюш, — весело отозвалась главная сплетница столицы.
— Или заказали?
— Или заказали, — легко согласилась она. — Количество брошенных тобой женщин несметно. Попробуй найди иголку в стоге сена.
— А ты найди, — посоветовал ей Жданов ласково.
— А ты мне что?
— А я в долгу не останусь.
Самого Жданова не сильно волновала вся эта движуха с фотками, но Киру лишний раз дергать за хвост не хотелось.
Ей и так, наверное, сейчас не сладко сидеть в Праге и думать об отмене свадьбы.
Неожиданное теплое сочувствие к Кире едва не заставило Жданова позвонить ей, но он удержался.
Права Юлиана, не гуманно рубить хвост по частям.
После мыслей о Кире сразу появились мысли о совете директоров.
Сможет ли Жданов удержать за собой пост президента?
Он посмотрел на часы и позвонил отцу.
— Пап, — спросил он, — как вы поговорили с Сашкой?
— Договорились обсудить это лично, когда мы прилетим в Москву. Я попросил его пока не делать резких движений.
Андрей тяжело вздохнул.
— Не думаю, что Воропаевы будут лояльны к нам на этом совете… слишком сложные у нас отношения с Кирой.
Отец помолчал, обдумывая услышанное.
— Ситуация, действительно, неприятная, — согласился он. — Ваша свадьба с Кирой была бы идеальным решением для Зималетто, но жизнь редко бывает идеальной. Но Кира — разумный человек, и…
— Кира — разумный человек?
— Андрей, — предостерегающе отозвался отец, — как минимум, ты должен относиться с уважением к женщине, на которой едва не женился.
— Ну да, — уныло согласился Жданов.
При мысли о возможном скором расставании с креслом президента, у Жданова так резко и сильно испортилось настроение, что он провел встречу с Макротекстителем без всякого огонька, и даже трагикомедия с машиной Клочковой не вызвала в нем никаких чувств.
Проводив гостей, он без всяких сил рухнул на стол в конференц-зале, сфокусировавшись на том, чтобы так поставить бутылку воды на лоб, чтобы она не упала.
— Андрей Палыч, — раздался слева суровый Пушкаревский голос, — зачем вы напоили вчера Зорькина?
— Кать, — отозвался он меланхолично, — вот вы мне друг?
— Я вам личный помощник.
— А друзья моего личного помощника — мои друзья.
Бутылка с грохотом упала со лба Жданова. Он открыл глаза и посмотрел на стоящую возле него Катю. Прям карающий меч правосудия, а не Пушкарева.
— Да сядьте вы, — раздраженно попросил Жданов. — Не нависайте надо мной.
Катя послушно села в кресло, опустила подбородок на кулачки. Повернув к ней голову, Жданов близко увидел выразительный изгиб губ.
— Андрей Павлович, — по-прежнему строго спросила она, — если у вас есть вопросы — задайте их мне. Ни к чему спаивать несчастного Зорькина.
— Это был приступ неконтролируемой ревности, Кать.
Она усмехнулась.
— Нельзя быть таким собственником. Думаю, в вашем сознании это словно табуретка Зималетто отправилась на свидание к комоду из Макротестиля.
«Но я для него все равно что калькулятор или письменный стол, я его рабочий инструмент»…
Никогда прежде Жданову не хотелось целовать табуретку.
Хоть вот свой письменный стол целовать приходилось.
Он взял Катину руку и поднес к губам.
— Кать, давайте всё потом. У меня правда иссякли все силы. Я провел почти бессонную ночь и чувствую себя развалиной.
Она приложила ладонь к его лбу.
— Вы заболели?
— Что я буду делать, если лишусь Зималетто?
— Ничего вы не лишитесь, — сердито сказала Катя. — Я вас спасу.
Он засмеялся и закрыл глаза.
— Ценю ваш героизм, Екатерина Валерьевна, но надеюсь, что мы обойдемся без такого экстрима.
— Да, я тоже, — призналась она. — Но подумайте сами. Павел Олегович живет в Лондоне и не может оттуда руководить компанией. Кира Юрьевна никогда не стремилась занять президентское кресло. А Александр Юрьевич мечтает распродать Зималетто. Кто, если не вы?
— Да Сашка сядет в это кресло просто назло мне!
— Да, назло — это сильная мотивация.
Жданов приоткрыл один глаз.
— Не нравится мне задумчивость в вашем голосе, Кать.
— А что, если вы будете умолять его занять это кресло?
— Нет, нет и нет. Даже не говорите такого вслух. Играть в терновый куст мы с Воропаевым не будем.
Катя рассеянно кивнула, но постигшая её задумчивость никуда не делась.
— Кать, — Жданов встал со стола и сел рядом с Пушкаревой, — вы знаете, что я все время нахожусь под страшным давлением…
Она отодвигалась от него все дальше, а он придвигался к ней всё ближе.