— Кать, — он сжал её руку, — спасибо вам за всё, Кать.
— Выздоравливайте, Андрей Палыч.
— Кать, вы же навестите меня вечером, правда?
— Мне надо писать отчет.
— Кать!
— Я постараюсь.
До обеда Жданов честно дремал на границе сна и яви.
Заявился Федька с супом и огромным термосом с морсом — Елена Санна передала, сообщил он.
— Как там на фронте?
— Без перемен. Кира Юрьевна только Катерине форменный допрос устроила.
Жданов видел пропущенные звонки от невесты, но не спешил ей перезванивать.
Как видно, зря.
Как он сам не подумал, на ком Кира будет срываться в первую очередь?
— Как Катя?
— Как стойкий оловянный солдатик. Стояла насмерть. «Разве Андрей Палыч не может просто заболеть?». А Кира Юрьевна: «Знаю я, чем он болен!». В общем, всё как обычно.
— Понятно. Благодарю за службу, Федор.
— Служу Зималетто!
Проводив курьера, Жданов позвонил Пушкаревой.
— Ну как вы?
— Нормально. Юлиана принесла списки приглашенных на показ, я отдала их на утверждение Кире Юрьевне. «Ллойд Морис», — она понизила голос, — готов нам выдать новый кредит, но требует еще одну долговую расписку.
— Это всё?
— Всё, — твердо ответила Пушкарева, надежная, как весь гражданский флот. — Ах да, Роман Дмитриевич просил передать, что заскочит к вам вечером. С апельсинами.
— Как Роман Дмитриевич? А вы?
— А я поеду домой. Я очень устала, Андрей Павлович. И папа сердится.
— Конечно, — огорченно ответил Жданов. — Я буду скучать, Кать. Я уже… скучаю.
Она дышала в трубку и молчала.
— Палыч, ты что, на самом деле заболел?
— И ты туда же?
— Ну согласись, твоя внезапная ангина выглядит подозрительно.
— Хочешь, я на тебя дыхну? Будем подозрительными оба?
— Ой только не надо, — высоким голосом произнес Малиновский, — угрожать мне биологическим оружием. Спроси лучше, как Кира.
— Как Кира?
— Ой, даже не спрашивай! Она… мне кажется, она превратилась в зомби. Ходит, разговаривает, ест, спит, а сама словно бы даже не понимает, что вокруг происходит.
— Однако это не помешало ей сегодня наехать на Пушкареву.
— Да ничего с твоей Пушкаревой не будет, — отмахнулся Малиновский. — Ей даже полезно. Тонизирует.
Жданов зевнул, думая о своем.
— Наверное, тяжело ей сегодня пришлось с недосыпа… И я еще не догадался велеть ей уйти пораньше.
— Загонял Катюшку? Не досыпает она у тебя? — без всякого удивления спросил Малиновский. — Корпит над отчетом?
— Ночью она корпела надо мной.
Смотреть, как меняется выражение лица Малиновского, было истинным удовольствием.
— Андрюха, — сипло проговорил Малиновский. — Что? Как… Ты? Вы?..
— Никак и ничего. Просто Катя осталась со мной… как сиделка. Она очень… Ну не могла же она меня бросить одного, больного, с температурой, — рассердился Жданов, не понимая, чему именно Малиновский так удивляется. — Это нормальный человеческий поступок.
— Да, да, да… Палыч, ты хочешь сказать, что привел Пушкареву домой?
— Это она меня привела. Я неважно себя чувствовал.
— Ой ё-ё-ё-ё, — Малиновский схватился за голову. — Если Кира об этом узнает — вам полный капец.
— Капец — делу венец, — хмыкнул Жданов. — Хочешь морса, Ром? Елена Санна сделала.
— Елена Санна — твоя новая домработница? А куда старая делась? Увидела Пушкареву и убежала?
— Елена Санна — это Катина мама.
— Какой Кати?
— Пушкаревой.
— Она тоже тут ночевала? — поразился Ромка.
Жданов засмеялся.
Малиновский смотрел на него с подозрением, непониманием и любопытством.
Как на редкое насекомое.
— Палыч, — сказал он, — а ты ничего не хочешь мне рассказать? Сначала ты ни с того ни сего бросаешь Киру — а это накануне совета директоров. Потом ночуешь с Пушкаревой — и это с каким-то сомнительным поводом. Что будет дальше? Ты на ней женишься?
В голосе лучшего друга было столько сарказма, словно он говорил о каких-то фантастических вещах.
«Кать, — написал Жданов, сообщение, пока Малиновский фонтанировал истерикой, — ложитесь сегодня пораньше. Вы устали. Очень жаль, что вы не смогли ко мне приехать. Я весь день думаю о вас. Спокойной ночи».
— Может, тебе просто надоело Зималетто? И ты решил пустить нас по миру?
Тихо булькнул телефон.
«Не пишите мне таких слов, если хотите, чтобы я спала по ночам».
— Ром, мне надо…
Глупо и широко улыбаясь и не будучи в состоянии погасить эту идиотскую улыбку, Жданов скрылся в ванной комнате и набрал Катин номер.