— А мне и не стыдно, — сообщил Жданов, заводя машину. Он говорил правду, — без всякого удивления понял он. Плевал он на то, что думают остальные. — Но я помогу вам… только для вашего собственного спокойствия.
— Вы видите на моем лице хоть какие-то признаки спокойствия?
Он не смотрел на неё, он смотрел на дорогу.
Он вообще на Катю смотреть в ближайшие два дня не будет.
— А жалко, да, что Зималетто паранджи не шьет? — заметил Малиновский.
Жданов вынырнул из развалов новой коллекции и строго посмотрел на друга.
— Ты сейчас о чем?
— Да так, навеяло… — затуманился Ромка. — Палыч, а объясни мне, непутевому, еще раз: для чего ты берешь с собой на показ Пушкареву?
— А пусть все привыкают.
— Привыкнуть к Пушкаревой невозможно!
— Привыкают к Пушкаревой рядом со мной! — рявкнул Жданов.
— Это еще зачем? — не понял Ромка.
— На всякий случай.
Рассказывать Малиновскому о том, что они с Катей женаты, Жданов не спешил.
Да и вообще не стремился обсуждать её с Романом.
Слишком всё было хрупко, слишком нежно, чтобы слушать циничные комментарии.
Почему-то хотелось заслонить свои до конца еще не понятные чувства от чужих насмешливых глаз.
Жданов отверг еще несколько брючных костюмов, перелистнул пару платьев.
В слишком открытом наряде Кате будет неуютно. В слишком закрытом — жарко. Горошек напомнил ему о вечеринке в АйТи Коллекшн и о желтом цветке в её волосах. Почему еще тогда не понял, как необычна Катя? Куда смотрел? На кого?
Трикотажное серое платье было вполне в духе её вязаной сумки и бесконечно длинных шарфов. Наверное, Кате нравится такой стиль. Да, должно быть хорошо — простенько и мило. Никаких вычурных мотивов.
— Годится, — решил Жданов.
— Зато, Андрюха, мы теперь знаем, какой именно вид извращений ты предпочитаешь. Фетишизм!
24
— Думаете? — Катя смотрела на Жданова с беззащитной детской доверчивостью, и он поспешно отвернулся.
Она была еще совсем девчонкой, и если по возрасту и равнялась со многими моделями, то это совсем ничего не значило.
— Кать, вы мне верите?
— Абсолютно!
Катя унесла платье в свою каморку и сразу вернулась.
— Подпишете счета для Юлианы?
С деликатным стуком в кабинет вошел отец.
— Доброе утро, — сказал он. — Андрей, мы можем с тобой поговорить?
— Можем, — Андрей вскочил, пожимая отцу руку. Подумал и обнял его, усадил в кресло.
— Я буду у себя, — сказала Катя.
— Нет-нет, — Жданов придержал её за локоть. — Останьтесь. Па, — пояснил он взлетевшим вверх отцовским бровям, — ну я потом все равно перескажу всю нашу беседу Екатерине Валерьевне. Давайте экономить время.
— Любопытно, — только и сказал отец. — Что же, тогда к делу. С Кирой удалось договориться, она поддержит тебя на совете, но только потому, что так будет лучше для Зималетто. Она разумная девочка, и очень предана компании. Главное… постарайся не задевать её за живое. С Александром дела обстоят сложнее. Он готов отказаться от идеи продажи акций, но при одном условии.
— Кресло президента?
— Кресло президента.
— Пап, ну этого нельзя допустить. Сашка ни одного дня не работал в Зималетто, он совершенно не знает компанию.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб трагедии.
— Я её преуменьшаю.
— И тем не менее, акции Александра должны остаться в семье. Нельзя допустить, чтобы кто-то чужой приобрел такой внушительный пакет.
Жданов ощутил себя так, словно его ударили.
— Это значит, что ты назначишь президентом Воропаева?
Отец молчал, хмурясь.
— Павел Олегович, — глухо сказала Катя, — бесполезно вести переговоры с шантажистами. Это… порочный путь.
— У вас есть другие предложения, Екатерина Валерьевна? — чуть резче, чем следовало, спросил отец.
— Мы с Андреем Павловичем озвучим их на совете.
— Да? — удивился Жданов. — А, ну да.
— Добрый вечер! Говорят, женщины всех времен соглашаются с утверждением: нечего носить. Зималетто утверждает обратное! Носить есть что! Сегодня наш гениальный дизайнер, известный всем Милко сотворил чудо! От женщин, одетых в его одежду, невозможно оторвать глаз. Итак! Новая коллекция Зималетто!
Сегодня Жданов был сестрой таланта. Ну очень кратким.
И очень искренним.
От Кати в платье от Милко действительно было невозможно оторвать глаз, и Жданов очень спешил с подиума обратно в зал.
Трикотажное простенькое платье оказалось коварным.