Оно нежно и плотно обхватило Катину фигурку, о которой Жданов думал, не переставая, с той самой температурной ночи. Все эти изгибы и формы, которые он ощущал в горячечном бреду, вдруг стали очевидными для всех.
Он сам едва не ослеп, когда Катя, смущаясь, вынырнула из каморки — ему показалось в ту секунду, что она обнажена. Пышная грудь, покатая линия плеч, тонкая талия, контрастирующая с округлыми бедрами…
Ох, не зря нервничал Валерий Сергеевич! Было тут что прятать от чужих глаз!
Чтобы не волновать Катерину, готовую вот-вот сбежать в свою кладовку, Жданов сказал как можно спокойнее, каким-то невероятным усилием заглушая хрипотцу своего голоса:
— Вы прекрасно выглядите, Катюш. Позволите?
Нервно подрагивающими пальцами, он распутал её косички, уложил мягкие волосы в довольно небрежный пучок, высвободил несколько прядок, добавляя художественного беспорядка и торжественно поцеловал Катерину в лоб.
— Отлично. Готовы?
— Нет.
— Тогда — вперед!
Покинув подиум, Жданов некоторое время щурился, привыкая к полумраку зала после софитов.
Так он и знал!
Воропаев уже настиг Катерину и теперь что-то шептал ей на ухо, цепко удерживая за локоть.
Хам.
— Сашка, — Жданов подлетел к ним, высвободил Катю из его рук и пристроил себе за спину. — Разве тебе не интереснее посмотреть показ, чем терзать моего помощника?
— А я, между прочим, — насмешливо отозвался Воропаев, — вовсе не против, чтобы твой помощник растерзал меня.
Господи, пошли ему горбыль — всяких похотливых воропаевых от Катерины гонять!
— Экзотичный получился бы опыт, — добавил Александр с явной издевкой.
— Воропаев считает экзотикой всех, чей айкью превышает его собственный… то есть, большую часть человечества. Оставьте Екатерину Валерьевну в покое, Александр Юрьевич. Она слишком умна, чтобы возиться с амебами.
— Ну с тобой же она почему-то возится.
Катя уже дергала его за рукав, призывая к благоразумию.
— Со мной она работает. Тебе, наверное, не знакомо это слово. Посмотри в словаре. А лучше попроси своего секретаря — сам-то ты до сих пор читаешь по слогам.
— А твой секретарь тебе тоже читает вслух?
— Мальчики, мальчики, — подлетела к ним Юлиана, предостерегающе вставая между ними. — Не здесь, не сейчас.
Жданов мягко отодвинул её в сторону и вплотную подошел к Воропаеву.
— Еще раз приблизишься к Екатерине — я тебе голову оторву. Найди себе противника в своей весовой категории, а не третируй беззащитных женщин.
— Это Пушкарева-то беззащитная? Ты еще скажи, что она женщина!
Ну всё, с него хватит.
Кулак Жданова уже почти долетел до челюсти Воропаева, но Катя с Юлианой повисли на обеих его руках, и Сашка ушел безнаказанным.
— Андрюша, ну что это такое, — Юлиана притащила его в бар. — Ну надо как-то в руках себя держать.
— Если Александр думает, что я позволю ему оскорблять моих сотрудников…
— Ну всё, всё.
— Кать?
— Я здесь, Андрей Палыч, — она вынырнула из-за его спины, села по другую сторону.
— Девочки, давайте выпьем шампанского, — предложил Жданов, приобнимая их за плечи.
— А давайте, — раздухарилась Пушкарева.
— Катюш, — Юлиана подняла свой бокал, — и как вы себя чувствуете после того, как два самых видных кабальеро Зималетто скрестили из-вас свои копья?
— Как дура, — призналась Катя. — Да это и не из-за меня вовсе. Андрею Павловичу и Александру Юрьевичу вообще повод не нужен!
— И это чистая правда, — вздохнула Юлиана.
Они чокнулись. Ледяное шампанское ударило Жданова в нёбо.
— Вот чего я не понимаю, — пожаловался он, — почему некоторые люди считают себя вправе высокомерно обращаться с другими.
— Ого, — рассмеялась Юлиана, — юный социалист Жданов на пути к духовному прозрению?
— Просто они меня бесят!
— Андрей, — к ним подошла Кира, уже изрядно навеселе, — а это правда, что ты едва не ударил моего брата из-за Пушкаревой?
— Кирюш, ну ты же знаешь этих задир, — взяла удар на себя Юлиана. — Катенька тут вообще не при чем.
— Катенька — и не при чем? — театрально ахнула Кира. — Юлиана, Катенька у нас всегда при чем. Без неё Андрюша и шагу ступить не может — спотыкается. Катенька, — Кира оперлась локтем на плечо Жданова, склонилась ближе к Пушкаревой, — а вы, может, и ночуете вместе?
— Кира, перестань, — прикрикнул Жданов.
— Может, по ночам лягушка превращается в царевну?
Как же он устал от того, что всякий Воропаев норовит наговорить Кате гадостей.
— Кира, — Юлиана увидела выражение его лица и поспешно вскочила. — Я должна тебя познакомить с одним журналистом. Филипп!..