— Простите, Кать, — Жданов потер рукой лоб. — Это какой-то ров с крокодилами. Уйдем отсюда?
— А вам уже можно?
— Ну, прогул мне поставить будет некому. Я тут самый главный, Кать. По крайней мере, сегодня.
Он взял со стойки бутылку шампанского в одну руку, а другой крепко ухватил ладонь Пушкаревой.
— Вперед, Катерина. Допьем шампанское по дороге.
Он кому-то улыбался по пути, что-то шутил, позировал фотографам и ни на секунду не выпускал Катину руку.
Что же это такое, опять расстроили ему ребенка.
— Кать, — Жданов повернулся к ней. Катя обнимала пустую бутылку и печально смотрела в лобовое стекло. — Мне правда очень жаль.
— Вы-то тут при чем, — сказала Катя и подула в горлышко бутылки, — Кира Юрьевна… она же не со зла. Она просто очень расстроена.
— Кать, ну это же не повод бросаться на людей!
— Сами-то вы в гневе на кого похожи? — улыбнулась Катерина тихонько. — Я… просто понимаю Киру. Если бы мой любимый мужчина, с которым я бы была вместе несколько лет, которого я бы обожала и за которого собиралась замуж… вдруг отменил и свадьбу, и наши отношения без внятных причин… И ладно бы он ушел к какой-нибудь условной Волочковой… Красивой, успешной, неотразимой. Мне было бы больно, но я хотя бы понимала это. А он просто ушел… ни к кому. От меня.
Он молчал, пораженный в самое сердце грустной струной в её тихом голосе.
Катя говорила будто сама с собой, забыв в эту минуту о Жданове. Она объясняла себе Киру, и было какое-то глубинное женское понимание в её словах.
Ребенок?
Молодая, глубоко чувствующая, мудрая женщина.
— И мало того, что он ушел, так везде появляется со своей нелепой, некрасивой, странной секретаршей, которой всецело доверяет. Андрей Павлович, Кире сейчас действительно нелегко приходится.
— Кать… а вы действительно думаете, что я ушел от Киры без веской причины?
Она опустила голову так низко, что он только видел распушенные прядки её волос и часть щеки.
— Иногда, — едва слышно произнесла она, — мне начинает казаться, что вы… что я… но я ни за что не позволю себе об этом думать, потому что просто не переживу, когда всё это окажется неправдой.
— Ну почему неправдой-то, Кать, — Жданов подался к ней, однако Катя вскинула руку, останавливая его.
— Не надо, — с мукой в голосе сказала она. — Я вас очень прошу.
Жданов оторопел. Отвел в сторону её руку, пытался поймать подбородок, заставить Катю посмотреть прямо на него, но она упорно отворачивалась.
— Почему, Кать? — чувствуя, как у него разрывается сердце, спросил Жданов.
— Потому что я не хочу однажды оказаться на месте Киры и понять, что моя жизнь кончена, — выкрикнула она и, вручив ему пустую бутылку, выскочила из машины.
Жданов догнал её у самого подъезда, безнадежно вцепился в воротник пальто.
— Катя! Кать… давайте поговорим спокойно.
— Не сегодня, — она посмотрела на него — умоляюще, измученно. — Пожалуйста… пусть всё останется, как есть.
— Вы меня убиваете, Катя!
— Андрей, — она обхватила его лицо ладонями, и то, что следом не прозвучало надоевшего «Палыч» бросило Жданова в дрожь. — У меня никогда такого не было… ни с кем. Я никогда не чувствовала себя такой… особенной. Нужной. Ты всё время рядом со мной, и это сводит меня с ума. Пожалуйста, слышишь?..
— Что? — спросил он, ощущая её дыхание на своих губах, и совершенно не понимая ни слова, — что?
— Оставь всё, как есть. Еще немного… совсем недолго…
Он застонал, не в силах разобраться в хитросплетениях Катиных страхов и понимая только одно: его отвергают. И хотя еще утром Жданов и сам собирался оставить всё, как есть, еще ненадолго, сейчас ему казалось, что сверху обрушилось небо.
— Кать, — позвал он, прижимаясь лбом к её лбу, — Катя… ты нужна мне больше всего на свете, слышишь?
— Это пройдет.
Он зарычал даже, отказываясь принимать такую логику. Выпустил воротник на свободу, оперся голыми ладонями о ледяное железо двери.
— Ну хорошо, — сказал он резко, — хорошо. Мы поговорим позже, да?
— После совета.
— После совета.
Изо рта Катерины шел пар, волосы растрепались, очки запотели.
— Андрей Палыч… наш план на завтра остается в силе?
Мыслительный процесс восстанавливался медленно. План? На завтра?
— Да, конечно, — наконец, ответил он, сообразив, что к чему, — конечно.
— Значит, я меняю отчет в соответствии с… новой стратегией?
— Меняйте, Кать. Успеете?
— Успею, — ответила она уверенно. — Будет всем ядерный взрыв.