— Пожалуйста, — поправил её отец.
— Перестаньте, — Жданов вскочил и, приобняв Катю, поцеловал её в висок. — Иди, любимая, я тут сам разберусь.
Она прижалась к нему на крохотное мгновение, ища поддержки и утешения. Кивнула.
Малиновский, поняв, что деваться ему некуда, поминутно оглядываясь поплелся за ней.
— Ромка, — окликнул его Жданов, — не доставай мне Катерину расспросами и комментариями.
Малиновский закатил глаза.
— Пойду соберу то, что осталось от Вики.
Когда Жданов добрался до Кати, она безучастно сидела в своей каморке, включая и выключая свет настольной лампы.
— Ура? — спросила она уныло. — Мы всех победили?
— Как сказать. Мой отец собрался звонить завтра вашему.
— Этого я и боялась.
Катя помедлила, прежде, чем включить свет снова.
— И что теперь будет? — спросила она из темноты.
По их расчетам, негодующие Павел и Маргарита должны были просто улететь в Лондон, и всё продолжалось бы по-старому до того дня, пока Катя не получила бы свой развод.
Знакомство родителей друг с другом не предполагалось.
Уж слишком в разных мирах жили Ждановы и Пушкаревы.
Какая дремучая наивность.
Жданов наклонился и включил лампу. Присел перед Катей на корточки.
— Есть два варианта. Первый: мы отправляем ваших родителей в какой-нибудь санаторий.
— Они не поедут.
— А моим мы скажем, что поедут. Уехали уже даже. Нет их в Москве.
— А второй?
— Мы во всем признаемся вашим родителям… Ну любовь, порыв страсти, внезапный брак. Собираем чемодан, и ты переезжаешь ко мне.
— Вы.
— Мы?
— Мы будем бежать до самой Монголии, где нас встретят танки. Это всё никуда не годится, Андрей Павлович.
— Мы скажем, что вы беременны. Тогда ваш отец…
— Оторвет вам голову. И все мои проблемы сразу решатся.
— Мы сами уедем в санаторий, а к тому времени, как вернемся, ваш папа уже…
— Все еще будет на танке.
— Ну что вы со мной всё время спорите, — рассердился Жданов.
— Вы уже выбрали себе фотографию? — спросила Катя.
— На свадебное фото? — оживился он.
— На надгробный памятник.
Жданов засмеялся, встал, вытащил Катю из её кресла и сел в него сам. А Катерину усадил себе на колени. Она пискнула, но он сказал строго:
— Да не съем же я вас!
— Что вы сказали своим родителям?
— Что я молчал о своей свадьбе, чтобы не травмировать Киру. Она близкий для меня человек. Но… моя любовь к вам была столь велика, что и тянуть с браком я не мог. А то бы вы ушли к Малиновскому.
— Врете!
— Так и сказал!
Она улыбнулась неуверенно.
— Андрей, — дверь распахнулась и вошла мама. Вспыхнула.
Катя вскочила.
— Мы с отцом уезжаем в отель, — сухо сказала мама. — Нам надо обдумать произошедшее. Это какой-то сумасшедший дом!
Она смотрела на Катю внимательно и изучающе.
— Я провожу вас, — Жданов чмокнул Катю в нос, — дождись меня. Поедем домой вместе.
— Послушайте, — Катя встретила его в дверях. Схватила за пиджак и втащила внутрь. — Я всё придумала.
— Правда?
— Завтра мы скажем вашим родителям, что вы мне изменили, и я от вас ухожу.
— Ничего подобного.
— Мы отложим развод до окончания процесса Никамоды против Зималетто, но наши отношения закончены.
— Ни за что на свете.
— Поэтому нашим родителям нет никакой причины знакомиться друг с другом.
— Никогда в жизни.
— Вы меня не слушаете, — воскликнула Катя.
— И не буду. Что это за фантазии, Катенька? С какой стати мне изменять вам?
— Это очень правдоподобно.
Жданов едва не выругался.
А чего ты хотел?
В твою неверность даже твои собственные родители легко поверят.
— Одевайтесь, мы едем к вашим родителям.
— Послушайте же, — Катя преградила ему дорогу. — Надо просто отвлечь в ближайшие дни ваших родителей от моих.
— Как?
— Давайте положим вас в больницу.
— Психиатрическую?
— Соматическую.
— Кать, ну тогда мои родители вообще никогда из Москвы не улетят.
— Мы скажем им, что мои родители не знают о нашей свадьбе, потому что считают вас неподходящей партией и думают, что я замужем за Зорькиным!
— Перестаньте выдумывать себе неподходящих кавалеров.
Жданов поднял Катю, чтобы переставить в сторону, но как-то завис в этом состоянии. Смотрел на неё снизу вверх, любуясь на сердитые линии губ.
Она терпеливо болталась в воздухе, слишком озабоченная, чтобы обращать внимания на всю эту эквилибристику.
Дверь снова распахнулась. Кира.