— Сашка настучал.
— Да нет, — Катя сохраняла ясность ума. — Не могли они так быстро дело возбудить, повестки прислать. Здесь что-то другое.
— Кто-то другой настучал?
— Спокойно, спокойно, — сам себе сказал Малиновский. — Еще ничего не известно.
— В повестке написано: в качестве свидетеля. Не подозреваемого и обвиняемого, — снова сказала Катя. — Воропаев здесь ни при чем.
— Кать, надо звонить адвокатам.
— Позвоним, — согласилась Катя. — Вот сходим в полицию и позвоним. Когда надо там быть?
— Послезавтра в десять утра.
— Значит, ОБЭП может подождать. А вот папа, Андрей Палыч, ждать не будет.
— Андрей Палыч? — переспросил Малиновский. — Это у вас ролевые игры такие?
— Папа, — отупело повторил Жданов.
— Два папы, — подсказала Катя.
— Ромка, нам надо идти.
— Конечно. У вас же дела семейные! ОБЭПы там, папы! Кому теперь нужен Малиновский!
В конференц-зале Катя залпом выпила бутылку воды.
— Вот так замужество, — сказала она и вдруг засмеялась. — Андрей Палыч, а как же люди живут в настоящем браке?
— Кать, — он сел на стол и взял её за обе руки. — Вы… ты… должна называть меня Андреем, Кать.
— Ну вот еще, — немедленно задрала она нос.
— Кать!
Дверь открылась, и вошел Павел Олегович.
— Доброе утро, — сказал он озабоченно. — Валерий Сергеевич еще не подъехал?
— Он уже в пути, — сказала Катя, освободилась из рук Жданова и села в кресло.
— Ну вот что, дорогие дети, — сказал отец. — У меня было время подумать, и я считаю ваш поступок безрассудным.
— Любовь вообще безрассудна, — заявил Жданов.
— Я говорю о Никамоде. Андрей, это какой-то дикий план. Как ты вообще до него додумался?
— Как-то само собой получилось. Внезапное озарение.
— Но мне… мне правда спокойнее знать о том, что в ближайшие полгода компания защищена от Александра… Знал бы только Юра, до чего мы все докатились. Мама сейчас с Кирой… девочке очень плохо. Нельзя было жениться за её спиной.
— А как надо было жениться? — разозлился Жданов. — Она и так третировала Катерину — без всякого повода!
— Кира — деликатный воспитанный человек. Она не третирует сотрудников без всякого повода.
— Ну разумеется.
— Мы заберем её в Лондон на несколько недель. Пусть она придет в себя.
— Отличное решение, пап.
— Катенька, надеюсь вы не обижаетесь на нас, — обратился отец к Пушкаревой, — Кира — близкий для нас человек, член семьи. Мы не можем её бросить сейчас.
— Конечно, — ответила Катерина, нервно глядя на дверь. Её пальцы тарабанили какой-то безумный ритм по столу.
Никогда прежде Жданов не видел её в такой панике.
— Пап, а о чем именно ты хочешь поговорить с Валерием Сергеевичем? — спросил он. — Видишь ли… Это очень деликатное дело. Катины родители не в восторге от нашей скоропалительной женитьбы.
— Могу их понять.
— Они хотели белое платье… ресторан.
— Кать, а вы сами разве этого не хотели? Каждая девочка мечтает о красивой свадьбе.
Жданов смотрел на то, как меняется Катино лицо, как облака сожаления туманят её глаза.
— Любовь зла, — ответила она, недобро усмехаясь.
— Пожалуйста, сюда, — Маша открыла дверь и посторонилась, пропуская Пушкарева.
Катя побелела.
Отцы пожали друг другу руки.
27
— Я вам так скажу, — решительно заговорил Валерий Сергеевич, — я все эти свадебные махинации не одобряю! И Катерине вчера сказал, что она не права. Так нельзя поступать с такими порядочными людьми, как вы. Не по-пушкаревски это!
— Ну что вы, — спокойно ответил отец. — Катя всего лишь поддалась влиянию Андрея. Да вы присаживайтесь.
— Влияние там или нет, но своей головы тоже терять нельзя. Короче, я пришел извиниться за Катерину.
— Ну, наши дети это вдвоем затеяли…
— Но теперь-то Катерина ведь вам рассказала всю правду?
— Лучше поздно, чем никогда, Валерий Сергеевич.
Они говорят о двух разных свадьбах, — изумленно понял Жданов. Его отец — о той, которая состоялась тайно. А Катин — о той, которую они якобы придумали.
Он оглянулся на Катю, чтобы разделить с ней это откровение, но ей явно было не до него.
— Чай? Кофе? — спросила Катя, удивительно похожая сейчас на зомби-первоклассницу.
— Ну что вы, — укорил её Павел Олегович. Он открыл дверь и позвал: — Вика!
Клочкова, вся резко вылинявшая со вчерашнего дня, просочилась в конференц-зал.
— Вика, а принесите нам… Валерий Сергеевич?