— Спасибо.
— За что? — довольно язвительно спросил Жданов и прикусил язык.
Он же не пятнадцатилетний подросток, чтобы злиться на отказавшую ему девочку.
— Что ты не стал воплощать план Малиновского в жизнь. Тогда мне было так просто влюбиться в тебя.
— И что же изменилось, Катя? — снова срываясь на рык, спросил Жданов.
— Ты на мне женился, — ответила она.
— Екатерина Валерьевна, — сотрудник полиции вернул ей паспорт, — в ноябре прошлого года вы давали показания по делу о контрафактных тканях…
— А… да, — Катя выглядела обескураженной.
Неожиданный поворот беседы сбил с толку и Жданова, который уже совсем было собрался брать вину на себя за все махинации с Никамодой.
— Катя? — неприятно удивился он. — Мы же договорились не вмешивать Зималетто в это дело!
Она, едва не плача, посмотрела на оперативника с неприязнью.
— Если вам нужно уточнить какую-то информацию, вовсе не обязательно было беспокоить господина Жданова. Он занятой человек…
— Все мы очень заняты, — кивнул оперативник. — Я имею сообщить вам, что доследственная проверка завершена. Мы возбуждаем по данному факту уголовное дело.
Жданов уже успел жениться за это время, а они только дело возбуждают!
— Также вы, Екатерина Валерьевна, писали заявление на возврат тканей. Это пока невозможно, они зафиксированы как вещественные доказательства.
— Конечно, — понуро кивнула Катя. — И ближайшие годы мы вряд ли сможем что-то изменить.
— Так точно. Однако мне необходимо вернуть вам это, — оперативник открыл шкаф, заполненный какими-то коробками и пакетами, покопошился в нем, вытащил плотный черный пакет и поставил на стол.
— Что это? — спросил Жданов с некоторой опаской.
— Это… — и сотрудник полиции назвал ту самую сумму, которую они заплатили за ткани.
Катя открыла рот, встала, развязала пакет и заглянула в него.
— Здесь доллары, Андрей Павлович.
— Не хватает одной тысячи, — смутился оперативник, — пропали в ходе следственных мероприятий… Давайте не будем указывать это в протоколе.
Жданов, отодвинув Катерину, нырнул в пакет. Действительно, пачки перетянутых резинками баксов.
Приплыли.
— Не понимаю, — сказала Катя. — Мы же платили по безналичному расчету.
— Да, и движения по счетам приобщены к делу. На ваше счастье мошенники обналичили некоторые платежи, и ваш в том числе. Поэтому мы решили не приобщать наличные к делу. Да и хранить нам их все равно негде. Вам нужно расписаться здесь и здесь, Андрей Павлович. Екатерина Валерьевна. Спасибо. Мы будем держать вас в курсе дела.
— Эм… спасибо… до свидания… всего доброго.
С пакетом в охапку Жданов вывалился из здания, не сразу сообразив, где оставил машину.
Такая же обалделая Катя шла за ним следом.
— И как теперь мы их будем легализовать? — спросила она так возмущенно, будто только что огребла кучу проблем. — Нельзя же просто заявиться в банк и закрыть часть кредита наличкой. Мне надо… позвонить Зорькину.
— Стоять, — велел Жданов. Он наконец отыскал свой автомобиль и машинально кинул пакет на заднее сидение.
Сев за руль, он некоторое время подышал открытым ртом, как собака.
Не сговариваясь, они с Катей оглянулись.
Пакет упал с сидения и сиротливо валялся на полу.
— Дела, — протянул Жданов задумчиво. — Кать, у меня нормальный голос? Не дрожит?
— Ну, по крайней мере не рычит.
Они дулись друг на друга второй день и принципиально не разговаривали ни о чем, кроме работы.
— Ладно, — сказал сам себе Жданов. — Ладно.
И набрал Воропаева.
Минуту слушал различные оскорбления в свой адрес, но словарный запас так и не обогатил. Скудная у несостоявшегося родственника была фантазия.
Зато получил время окончательно привести мысли в порядок.
— Сашка, — сказал он, — а давай я тебе сегодня дам наличкой много денег, а ты мне — акции Зималетто. Сколько?.. Тебе хватит. Встретимся у нотариуса.
— Тоже хороший вариант, — прокомментировала Катерина, когда он повесил трубку.
Жданов захохотал и сгреб её в охапку.
— Катька! — сказал он и не нашел других слов. — Катенька!
И крепко расцеловал её.
Она смеялась и не пыталась сопротивляться.
— Ладно, поехали, — оторвавшись от неё, он завел мотор. — Кать, вы позвоните юристам Зималетто. Не этим вашим Филиным-Рулиным, а Роберту Генриховичу. Мне надо убедиться, что потом, когда Зималетто выйдет из залога, Сашка не попытается аннулировать договор и отсудить акции обратно.