Разогнался.
— Ну мы с Катенькой обо всем договорились, — весело сказала Кира. — Вы с ней быстренько разведетесь, и мы с тобой начнем всё сначала.
— Вы с Катенькой обо всем договорились, — с ласковой крокодильей улыбкой нежно повторил Жданов. — Какие вы у меня молодцы, девочки.
Пушкарева, которая отлично знала, что за этим последует, демонстративно закрыла уши руками.
— Вы договорились! — если бы на крыше «Зималетто» была голубятня, то сейчас от этого крика все птицы бы взмыли в небо. — А меня… меня никто спрашивать не будет? Я тут, знаете ли, главный приз! Переходящее красное знамя! Военный трофей!
— Андрюша… — Кира попыталась было что-то возразить, но кто же ей позволит.
— Я не знаю, что там тебе наговорила Катя, — устало сказал Жданов, — она с раннего утра не в себе. Но лично я разводиться не собираюсь. И на тебе, Кира, никогда не женюсь. — и добавил с хладнокровным хамством: — Свободны, дамы.
Катя так чеканила шаг, маршируя в свой кабинет, что Жданов всерьез решил, что сейчас ему прилетит еще и букетом вдогонку.
Но нет.
Обошлось.
— Кать, пора домой.
Он решился заглянуть в кладовку только к семи часам вечера.
Пушкарева сидела на своем рабочем месте и сосредоточенно кромсала его цветы ножницами.
Вокруг стоял невыносимый цветочный аромат.
— Мило, — прокомментировал Жданов, невольно хватаясь за свой галстук.
Катя стряхнула лепестки в мусорную корзину.
— Домой так домой, — согласилась она невозмутимо.
— Кать, — Жданов присел на корточки, взял в свои руки её ладошки и поцеловал их. — Давай поговорим.
Она кивнула, похожая на печальную Мадонну.
— Что происходит, Кать? Помоги мне, я не понимаю.
Тонкие пальцы легко гладили его широкие ладони.
— Я некрасивая, — сообщила Пушкарева. От неожиданности Жданов даже не бросился на амбразуру, опровергая это утверждение. — Небогатая.
— Это как сказать, — опомнился Жданов.
Она легко отмахнулась от всех акций Воропаева вместе взятых.
— Но это совершенно не значит, что я не мечтаю о настоящей свадьбе. О настоящей любви.
— Я люблю тебя, — торопливо заверил её Жданов.
— Наш брак — фальшивка, — твердо сказала Катя. — А я заслуживаю чего-то настоящего. Я хочу, чтобы меня полюбили просто так, а не по делу. И чтобы на мне женились тоже просто так, а не по делу.
Приплыли.
— Раньше, — Катя встала и потянула его за собой. Потрогала лацканы пиджака, поправила воротник рубашки. — Я думала, что умру от счастья, если ты на меня однажды просто посмотришь, как на женщину. Мне казалось, что мне нужно так мало… Но я ошибалась, Андрей. Оказывается, мне нужно всё. Весь ты.
— У тебя всё есть. Весь я, — Катя смотрела на него с такой надеждой, что он едва не ослеп. Стянул с себя очки, чтобы избежать превращения в соляной столб, нашел её губы уже наощупь. — Кать, — шепот и слова перемешивались между собой в причудливую песню, — я люблю тебя по-настоящему, как ты хочешь. Только больше никогда, слышишь, никогда не говори со мной про развод.
— Никогда-никогда?
— Никогда-никогда.
31
Никогда в жизни Жданов не целовал Катерину с таким холодным расчетом.
Он целовал её и изо всех сил не терял головы.
Потерять её было очень просто — передумав разводиться, Катя вдруг обрела неумелую пылкость, прежде за ней не замеченную.
Ласки её рук и губ то и дело сбивали Жданова с его холодно-расчетливого настроя. Стоило ослабить бдительность — и прощайте все перспективы.
Просто впереди было еще Очень Большое Дело: телепортировать Катю из кладовки в свою квартиру так, чтобы она не очухалась и не сбежала к папеньке.
От платонической высокодуховности их отношений Жданов уже готов был на стены бросаться.
Страшно вспоминать, когда у него был последний секс.
В декабре.
Господи боже, март на дворе.
Как низко ты пал, Жданов.
Он вел машину так, словно за ним по пятам следовало с десяток гаишных патрулей.
Не превышал скорость, не шел на обгон, не трогался на желтый.
Идеальный водитель.
На длинных светофорах припадал к губам Катерины с длинным поцелуем, на коротких — целовал её руку.
Всё, что угодно, лишь бы не рассеялась туманная дымка, окутавшая её взор.
Он был паинькой и в лифте, боясь спугнуть свою непредсказуемую жену.
И даже терпеливо подождал, пока она наговорится по телефону с родителями.
И даже не притронулся к виски, а просто стоял у окна и смотрел на ночной город.
Всё в нем вибрировало и звенело, как перед важным экзаменом.