Секс, когда-то легкодоступный, бросовый, дешевый, сейчас казался чем-то вроде восхождения на Эверест.
Недостижимая высота, которую Жданову предстоит взять.
С какого момента его жизнь стала такой сложной?
— Кать, — когда она наконец положила трубку и оглянулась на него, опасливо и взволнованно одновременно, он подошел к ней мягко, положил руки на плечи. Слова с грохотом обрушились из его головы в преисподнюю, и не осталось в этом мире ни одного звука, кроме её имени. — Катюш.
Бережно прижимая Катю спиной к своей груди, Жданов скользил губами по её шее, развязывал бесконечные тесемки её блузки, и всё было относительно под контролем до тех пор, пока распущенный ворот блузки не смялся под его пальцами, обнажая округлое, нежное плечо, при виде которого потемнело в глазах.
Он подхватил Катю на руки, невесомую и одновременно пригвождающую к земле.
Не переставая её целовать, вслепую, Жданов преодолел страны и континенты и добрался, наконец, до кровати.
Катя трепетала и дрожала в его руках, но в ней не было ни малейшего сопротивления. И только когда её спина коснулась простыней, на лице вдруг отразился детский испуг, но в глазах… В глазах проступало сияние просыпающейся женщины, и Жданов пошел за этим сиянием, подрастеряв по дороге весь свой богатый опыт, вдруг оказавшись обнаженно-беззащитный перед лавиной самых разных эмоций и ощущений. Он целовал Катину грудь, спускаясь вниз к её животу, уговаривал себя не торопиться, все время напоминал себе, что у неё это самый первый раз, и ему было страшно испортить эту ночь малейшей неловкостью, невольной грубостью, но нежность уже уходила, уступая место бою барабанов в его груди. Сердце стучало, как сумасшедшее, пальцы сводило судорогой, в паху назревал ядерный взрыв, но он всё медлил и медлил, не решаясь перешагнуть последнюю черту.
Девочка.
Женщина.
Катя.
Какая-то неприятная мысль царапнула его и сразу улетучилась, когда он наконец вошел в неё. Весь мир сосредоточился в одной пульсирующей точке, накренился, набух и рассыпался миллиардом сверкающих осколков.
— Знаешь, — Жданов помолчал, считая пульс Катиного запястья на своих губах, — никогда прежде я не занимался любовью.
Она фыркнула.
— Великий девственник Москвы?
— Нет, Катя, нет. Сегодня я понял, что до этого занимался только сексом. Любовью — впервые.
Он перетащил её на себя, поудобнее устраивая на своей груди. Сложив кулачки друг на друга, Катя серьезно и спокойно смотрела на него.
— Есть разница?
— Огромная, — Жданов приподнял голову, целуя её.
Он не мог перестать гладить и обнимать Катю, и эта жажда прикосновений и ласк сушила губы.
— Я…
Как объяснить словами эту остроту ощущений? Как слепец, который вдруг обрел зрение, он вдруг ясно увидел бессмысленность своей предыдущей жизни и поразился тому, как он мог так беззаботно порхать по ней, даже не понимая, чего именно был лишен.
И только один вопрос назойливо крутился в голове, так и норовя перепрыгнуть на язык, но он все отгонял и отгонял его, не желая допускать посторонних в эту постель.
Он шептал ей какие-то путаные нежности и снова целовал, мечтая о том, чтобы время растянулось в бесконечность, и ночь покрыла землю на тысячу лет, не меньше.
Но стрелки часов продолжали двигаться, и Катя вдруг зевнула, как усталый котенок:
— Мне пора домой.
— Никуда тебе не пора, — немедленно рассердился Жданов. — Здесь твой дом.
Катя села на кровати, подтянув колени к груди. Склонила голову набок.
Застенчивая и игривая одновременно, она улыбалась. Изящная линия шеи, обнаженные плечи, прижатое к груди одеяло. Жданову захотелось потянуть за него, вытряхнуть Катю из этого кокона, увидеть её совершенно обнаженной.
Но он только вздохнул с сожалением.
— А завтра я пойду на работу в твоем костюме? — спросила Катя.
— Я притащил тебе целый ворох одежды, — признался Жданов, — от Милко. С завязками, как ты любишь.
— А…
— Колготки, белье, тапочки тоже. Всё, что ты хочешь.
— Мне надо в душ, — свинтила Катерина и, путаясь в одеяле, скрылась за дверью.
Жданов упал на сбитые простыни, размышляя о том, как отреагирует Катерина, если он присоединится к ней.
В нем плескалась молодая, бурлящая энергия, благодаря которой хотелось то ли пойти вприсядку, то ли пару раз спасти мир.
Но больше всего — отправиться за Катей в душ.
Он засмеялся, не в силах молча справиться со всем, что происходит с ним.
Спокойно. Жданов, спокойно.
Тебе некуда торопиться.