— И поймаем того, кто будет их фотографировать, — закивала Катя.
— Да не хочу я на свидание с Машей, — запротестовал Жданов. — Я жену люблю.
— Надо, Жданов, надо, — похлопал его по плечу Малиновский.
— Надо, — поддакнула Катя.
Скорбно подперев рукой щеку, Жданов печально посмотрел на эту парочку.
— Авантюристы, — сказал он. — Спелись!
32
Сотрудники поглядывали на Жданова как-то странно, хотя казалось бы — могли уже и привыкнуть к тому, что каждый шаг их шефа находит отражение в свежей прессе.
После обеда он решил, что ему слишком легко живется и заглянул в мастерскую.
Милко оправдал все ожидания.
— Тараканы в моем аквариуме! — завелся он, стоило Жданову появиться на пороге. — Убирайся отсюда, пока мои рыбки не разбежались в ужасе.
— Милко, рыбки не могут никуда разбежаться.
— Отлично могут — стоит им только увидеть такого дикаря, как ты!
— У них ног нет.
Маэстро только фыркнул, не одобряя такой педантичности в области ихтиологии. Покосился на Жданова, и вдруг его лицо исказилось гримасой отвращения.
— Господи боже, — пробормотал Милко, — Пушкарева распространяется по тебе, как ветрянка.
— Прости? — изумился Жданов.
Ольга Вячеславовна посмотрела на него тоже, заулыбалась и сунула ему под нос ручное зеркало.
Жданов как Жданов. В Катиных очках.
Кругленькие такие, нелепые.
Вот почему на него все так таращатся. Люди просто полны предрассудков.
— Милко, я хотел поговорить с тобой о новой коллекции.
— А о ней надо было думать до того, как ты женился на своей… — под тяжелым взглядом Жданова даже непробиваемый Милко сглотнул и в последнюю секунду сменил заготовленное оскорбление на нейтральную «секретаршу».
— Как связана моя женитьба и коллекция?
— Связана. Связана! Мои рыбки… они потеряли уверенность в себе. Смотрят на себя в зеркало и не понимают, почему ты женился на такой странной женщине. Примеряют брекеты и заплетают себе косички. Андрей, ты обрушил модную индустрию страны!
Жданов загоготал и похлопал гения по плечу.
— Ничего, модная индустрия страны как-нибудь переживет Катю Пушкареву. Но, Милко, моей жене совершенно нечего носить! В твоих коллекциях слишком мало блузок с тесемками и вязаных длинных юбок.
— Зато ты кардинально подошел к смене имиджа.
Поправив на носу очки, Жданов благодушно улыбнулся.
— Ты чересчур напряжен. Я хочу, чтобы ты расслабился и сделал новую коллекцию… для моей жены.
— Ты говоришь слово «жена» через каждые две секунды, Андрюша, — поморщился Милко. — Жена, жена, жена… как сажа бела!
От неожиданности этого словесного оборота Жданов оторопел.
— Ладно, — примирительно сказал он, потому что не было такой силы, которая могла бы сегодня ему испортить настроение, — давай вернемся к коллекции.
— Коллекции имени Екатерины Пушкаревой? Жданов, ты издеваешься? Олечка, где мои капли… Все хотят моей смерти. Все.
— Я хочу только коллекцию, — открестился от такого поклепа Жданов.
— Участь, куда более позорная, чем смерть.
— Отрицание, — ухмыльнулся Жданов. — Я подожду, пока ты достигнешь стадии «торг».
У Милко удлинились уши. Он проворно сел на диван рядом со Ждановым.
— Торг? Значит, ты не будешь на меня орать? А вежливо попросишь меня о том, чтобы я поделился с Зималетто лучами своего таланта и предложишь что-то взамен?
— Чего ты хочешь взамен, глубокопочитаемый Милко?
Ответ прозвучал без всякой заминки.
— Мужскую коллекцию.
— Мужскую коллекцию?
— Мужскую коллекцию. Моему Ронни тоже, знаешь ли, нечего носить.
— Давай так, — сказал Жданов, — вы с Ольгой Вячеславовной прикинете предварительную смету, а мы с Екатериной Валерьевной посчитаем, сможем ли мы выпустить такую коллекцию…
— Ты согласен? — в голосе Милко было столько недоверия, будто прежде Жданов только и был занят тем, что с утра до вечера обманывал дизайнера.
— По крайней мере, я постараюсь.
— Андрей! — Жданов обернулся уже от порога. Милко выглядел глубоко озадаченным. — Ты что, так и уйдешь, ни разу не накричав на меня?
— Андрей Палыч, а у вас что-то круглое к носу прилипло.
— Ваша проницательность, Машенька, делает вам честь… Чем вы, говорите, заняты сегодня вечером?
На лице Тропинкиной отразилась напряженная внутренняя борьба. Безусловно, в ней участвовало и искреннее возмущение — Катя была её подругой, и просто так, без возмущения, на такие вопросы мужей подруг приличные женщины не отвечают.