О, господи, Жданов.
Да что же за напасть такая?
— Ну вот что, Малиновский, — ему пришлось буквально отдирать боевого товарища из лапок знойных красоток.
— Короче, Склифосовский, — бодро воскликнул Роман. — Андрюш, ты что-то беленький весь такой, губы синенькие. Острый приступ анемии? Езжай к Кире, мой генерал. Я тебя прикрою. Выиграю для тебя эту битву.
— Ты… как бы это сказать? Не лезь к Кате, ладно?
— Остается, пожалуй, одно — обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели моей спальни! — Малиновский похлопал его по плечу. — Не надо жалости, Палыч. Это будет… моей кармой, понимаешь? Я порхал беззаботно с одного прелестного цветка на другой, пока мои крылышки не запутались в чертополохе. Ах, какой ожидаемый и печальный финал! Я так благодарен тебе, что ты переживаешь за мою психику больше, чем за судьбу фирмы, но я должен принести себя в жертву.
— Делай с собой, что хочешь, но к Пушкаревой чтобы даже близко не подходил, — прошипел Жданов.
Малиновский изумленно уставился на него так, словно впервые увидел.
— Как это? — спросил он. — А кто же возьмет штурмом эту неприступную крепость? Отдадим её Зорькину без боя?
— Я… Мы… слушай, мы просто оставим Катю в покое. Хватит с неё лирических переживаний.
— Рисковый ты парень, Андрюха!
Ничего не ответил ему Жданов, лишь вискарем махнул на прощание, да и исчез в людском потоке.
06
Легко заявить — оставить Пушкареву в покое, но что делать с её дикой блажью по Малиновскому?
Интересно, как именно Роман собирался за ней приударить?
Почему-то в голове вертелись борзые щенки, которых надо дарить, и меха, которые надо кидать под ноги.
— Катя! — разозлившись от такой чепухи, заорал Жданов.
— Да, Андрей Павлович?
— Собирайтесь, Катя, у нас деловой ужин с поставщиками.
Надо просто занять её каким-нибудь делом.
Чтобы все глупости из головы вытряхнуть.
А то получается, что он мало её эксплуатирует!
— С какими поставщиками? — удивилась она.
— С потенциальными, — мгновенно приходя в раздражение от её любопытства, ответил Жданов.
Несмотря на его более чем исчерпывающие объяснения, Катя смотрела настороженно.
— Андрей Павлович, — сказала она медленно и отчетливо, будто разговаривала с глухонемым. — Я думаю, что вы справитесь без меня.
— Ни за что, — возмутился он. — Катенька, что за бунт?
— Просто я иду в кино, — сказала она, и как-то сразу стало понятно, что девчонка врет. Врет и краснеет. — Со своим другом, Николаем Зорькиным.
— У вас что, свидание?
Катя немедленно покраснела еще больше, явно обиделась и задрала подбородок.
— А что такого? — спросила Пушкарева. — Почему у меня не может быть свидания?
— Да потому что вы его только что придумали, Екатерина Валерьевна.
— Вы тоже только что придумали ужин с поставщиками, Андрей Павлович, — выпалила она.
Переговоры явно зашли в тупик.
Жданов встал, подошел к Катерине и, приобняв за плечи (они немедленно напряглись и стали просто каменными), усадил на диванчик.
— Кать, что такое с вами происходит? — как можно мягче произнес Жданов, решив, что покричать в свое удовольствие он еще успеет. — Вы же умная женщина!
— Умная и некрасивая, — сказала она, бледнея. Катя явно была сильно взволнована, и, увидев, как посветлели лунки её ногтей, Жданов накрыл сжатые в кулачки ладошки рукой.
— Катя, — тоже вслед за ней начиная волноваться, спросил он, — о чем вы говорите?
Она испуганно оглянулась на дверь, и он тут же не удержался от упрека:
— Кать, здесь не самое удобное место для бесед. Вечером, за ужином…
Словно в подтверждение его слов, дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась Клочкова.
— А-а-андрей, — в свойственной ей манере вскричала она и замолчала, разглядывая сидящую плечом к плечу парочку.
— Вика! — в тон ей завопил Жданов.
Катя посмотрела на него с осуждением, и свои лапки из-под его руки высвободила. Поздновато немного.
— А что это вы тут?.. — пробормотала Клочкова.
— Вика, если это здание не заминировано, если у тебя нет срочных новостей, касающихся экономического состояния компании, если никто не заболел и никому срочно не требуется прямой массаж сердца, то выйди, пожалуйста, вон, и никогда больше не входи в мой кабинет без приглашения, — без всякой интонации сказал Жданов, откидываясь на спинку дивана.