— Да, Андрей Палыч, — дисциплинированно отозвалась она.
Редакция журнала «Ближе к звездам» располагалась в задрипанной комнатенке офисного здания на задворках Москвы. За компьютерами сидело несколько почтенных пенсионерок, которые вдохновенно что-то строчили.
— Девочки, — задушевно обратился к ним Жданов, — а кто у вас главный?
— Ой, — отозвалась одна из них, подняв голову, — Жданов-младший пришел. Как вы приняли вероломство жены? А мы считали её такой приличной девочкой!
К вечеру Жданов успел объехать пять редакций и выяснить, что всюду происходила одна и та же история: им просто присылали готовые материалы и просили выставить счет.
Вся эта беготня по Москве не принесла ни утешения, ни пользы.
Кати дома не было.
Девять вечера.
Неужели она сбежала от него к родителям в первый же день их совместной жизни?
Сердито швырнув пальто на пол, Жданов набрал её номер.
— Кать, а ты где?
— На работе, — рассеянно отозвалась она.
— На какой еще работе, ты на часы смотрела?
Она засмеялась.
— Папочка, не волнуйся. Мне еще немного осталось.
— Я за тобой заеду.
Катя подняла голову, когда он вошел в её каморку.
В спящем Зималетто было потрясающе тихо.
— Кать, ну ты с ума сошла?
Она встала, потянулась. Обняла его за шею и звонко чмокнула в щеку.
— Андрей, — спросила с улыбкой, — а ты вообще представляешь, во сколько обычно заканчивается мой рабочий день? Думаешь, папа зря Трудовым кодексом каждый вечер на кухне сотрясал?
— Мне стыдно, — объявил Жданов. — Мне действительно стыдно. Я заездил тебя, Кать?
— Возможно, — легчайший поцелуй коснулся его шеи.
Жданов оперся о её стол, притянул Катю ближе к себе, на ощупь вспоминая все её изгибы.
— Кать, ты не спросишь меня, где я был?
— Ходил кого-то убивать. Убил?
— Нет.
— Молодец.
С тарелкой в руках, Жданов забрался в постель.
Кира бы не одобрила, но Киры здесь больше не было.
А Катя, похожая на смеющегося птенца, послушно открывала рот, чтобы он положил туда еще кусочек курицы.
Этой ночью она уже не так рьяно куталась в одеяло, и простыня то и дело скользила вниз, норовя обнажить грудь.
— Значит, ты так ничего и не выяснил?
— Ничего, кроме того, что кто-то не жалеет денег на то, чтобы испортить мне жизнь.
— Почему испортить? Осветить! Курицы больше нет?..
— Я принесу еще чего-нибудь.
Пока его не было, Катерина уже забралась в халат.
Страсть так легко сменялась застенчивостью.
— Бутерброд с колбасой? И это всё, на что ты способен?
— Тебе уже захотелось маминых пирожков? Без рук, дорогая, я сам тебя накормлю.
Ему нравилось, как двигались её губы.
— Я думала, что богемный Жданов питается только виски, омарами и цветочной пыльцой. Бутерброд с колбасой разрушил мои иллюзии.
— Цветочной пыльцой? Ну я же не фея.
— Точно. Ты больше опылял рыбок сам.
Он поставил тарелку на столик и повалил Катю на кровать.
— Я тебе сейчас покажу опыление!
Катя смеялась и оплетала его руками, беззащитно открытое горло сводило его с ума.
Вся она, неповоротливая в своем халате, растрепанная, умиротворенная сводила его с ума.
Голову кружило тепло её ладоней, тонкие пальцы то и дело тянулись к его волосам, зарываясь в них, плетя какое-то колдовство.
Он все-таки проник в её ванну.
Коварно и вероломно.
Набрал теплой воды с пушистой пеной, а потом, притупив Катину бдительность, просто вторгся туда.
Катя смущалась, смеялась, прятала глаза и лезла с поцелуями.
В ней был идеальный баланс всего.
— И все же, — уставшая, сонная, она почти задремала на его груди, в облаке ароматной пены, — кто из твоих бывших может так резвиться?
— А не может так быть, что это твой бывший?
Она фыркнула.
— За деньги? Никогда.
— Расскажешь?
— Про что? — она потерлась носом о его плечо.
Глаза у неё слипались.
— Ничего. Хочешь я отнесу тебя в кровать?
Она кивнула.
В том, как она протянула к нему руки, было столько детской доверчивости.
Существовала ли на самом деле та железобетонная Катя, которая померещилась ему за обедом?
34
— Это какой-то бред, — ругаясь, Жданов искоса поглядывал на Катерину.
Судя по выражению её лица, он пока еще не очень кричал.
Хорошо бы вообще обойтись, но чувствовалось — вряд ли.
— Мы не можем одновременно покинуть Зималетто, — повторила она терпеливо.