держал всё это в такой страшной тайне, и даже меня в свои планы не посвятил. Впрочем, ты давно уже перестал делиться со мной подробностями своей жизни. Я всё узнаю из газет.
— Ром, публикации появились задолго до моей женитьбы на Пушкаревой.
— Да? — без всякого выражения спросил Малиновский. — Это когда ты бегал за Катей повсюду, как щенок, а Кира сходила с ума? Кира и её голос на Совете директоров… Если бы ты мне рассказал о своих матримониальных планах…
— Ты бы что? Не начал бы эту кампанию в СМИ?
— Я вовсе не… — вскинулся было Ромка, но сразу поник. — Мне просто хотелось, чтобы ты увидел, как нелепо это выглядит со стороны. Ну невозможно было смотреть, как ты стелешься перед этой… Катей.
— Прости друг, — Жданов встал и склонившись над Малиновским, приобнял его за плечи. Растрепал волосы. — Я так ничего и не понял.
В ночном Шереметьево было суетно.
В дьюти-фри Жданов купил два кольца.
Он ждал свой рейс, пил кофе и уговаривал себя, что всё это ничего.
Пройдет.
Ромка научится жить с женатым Ждановым.
А японцев кто-нибудь встретит и без него.
Кира, например.
Она держалась лучше, чем можно было ожидать.
В конце концов всех однажды отпустит.
А он, наверное, научится спать без жены.
Но не сегодня.
Он приедет и сразу скажет, что она придумала какую-то глупость.
Ни одна компания в мире не стоила того, чтобы разлучаться на целую неделю.
И еще он никогда её не спросит об этом таинственном бывшем.
Какая разница.
И еще…
В голове роились смутные образы, прозрачные сорочки, пылкие обещания и нарастало нетерпение.
Вот Катька удивится, когда его увидит.
— Андрей, — без всякого удивления сказала Катя, открыв дверь своего номера.
И прыгнула, не примериваясь, ему на шею.
— Я придумала какую-то глупость, — болтая босыми ногами в воздухе сказала она. — Не стоило мне уезжать от тебя так надолго.
— Я так и подумал, — согласился с ней Жданов.