— Товарищ полковник, группа захвата не отвечает!
— Связывайтесь, связывайтесь! — раздражённо бросил полковник, теряя самообладание.
Над вокзалом вспыхнуло свечение.
Появился шар. На его вершину влезли двое — братки из подворотни. Без слов — бросились вниз.
На перроне мужчина в трансе медленно поднял прут и вонзил себе в грудь. Хлынула кровь, он завалился набок. Рядом сидевшая женщина, не моргнув, выдернула прут и перерезала себе шею.
ПРУТ ПЕРЕШЁЛ К ПАРЕ. Мужчина и женщина глядели друг другу в глаза — и одновременно вонзили пруты себе в глазницы. Пара упала.
Последняя женщина — без слов, без крика — принялась избивать себя по рукам. Хрустели кости. Рвались сухожилия.
Это было последнее, что видела Юля.
Не глазами. Сознанием.
Вспышка перед смертью. Как кино, запущенное в мозгу, когда всё уже кончено.
Реальность наступила.
Было темно. Возле дома стояли скорая и милиция. Люди суетились, кто-то курил, кто-то плакал.
— Женщина потеряла квартиру, работу, — говорил офицер. — Поднялась на крышу. Прыгнула. Очевидный суицид. Свидетели есть.
Юлю накрыли плёнкой. Всё закончилось.
Но что-то началось.
Двое молодых парней гнали на машине.
— Ща пивка, водочки, шашлычок, — оскалился один.
— Ржавый ещё косячков подтянет, — заржал другой.
…в тот момент лопнула левая шина. Машину выбросило. Они упали с эстакады. Машина — в хлам. Пассажиры — как будто сброшены с большой высоты.
Начальник цеха начал планёрку.
— Итак... — Он закашлялся. Лицо покраснело. Он завалился на стол.
Скорая сказала: сердечный приступ.
— Никогда не жаловался… — удивлялись коллеги.
Два судебных пристава пришли к должнику.
Тот встречать их не собирался.
Оба погибли. Выстрелы в глаз. Кто стрелял — неизвестно.
Бабушка спешила на трамвай.
Почти успела. Почти.
Трамвай дёрнулся, она соскользнула и упала. Колёса — по рукам.
Медики приехали через пять минут, но поздно.
Судья кашляла с утра.
Работала, как обычно, вела дело. Но в какой-то момент… начала задыхаться. Хваталась за горло.
— Тромб? Мозг? — разводили руками врачи.
И всё это — не совпадение. Не случайность.
Это карма, вернувшаяся в ответ.
Она пришла тихо. Не требовала веры, не просила милости.
Она просто исполнила то, что должно было быть исполнено.
Юля умерла. Но перед уходом она увидела всё.
И её последняя мысль была ясна, как стекло:
«Я больше не прощаю».
Конец