- Скажи правду! — Слышится настойчивый, бьющий наотмашь голос Мерианды, сладостно наблюдающей за происходящим!
На сей раз студенты никак не реагируют и, словно ни капли неудивленные, таращатся в надежде возгорания яркого скандала.
Эйвор отстраняется от Бресс.
Подобно самообороне, он недовольно повторяет который раз:
- Мне нужно было ее расспросить! Поэтому я ее задержал!
Зам молчит, уставившись на коллегу, как на ребенка. Арона злит ситуация. Эриона осторожно гладит профессора по плечу и поворачивает вновь к себе:
- Нет, Аэрон. Расскажи кто ты на сам деле! Я все знаю, но хочу услышать это от тебя! — Студентка закатывается в смехе, а ее глаза и волосы светлеют до белоснежного, холодно-ледяного оттенка.
Арон просыпается весь в поту.
Все болело. Спина отказывалась подчиняться. Эри ненадолго уснула на полу вдоль дивана, так и не сумев на него взобраться. Всю ночь она молча стонала от боли, стиснув зубы и лишь на рассвете смогла немного вздремнуть, не переставая ощущать ломоту тела. До начала занятий было еще далеко. Эриона перевернулась на бок и, оперившись одной затем другой руками о сиденье дивана, поднялась на колени, сдерживая раздирающую пытку боли. Когда ночью, она ползла в укромное место, слабость ощущалась не такой мукой как сейчас.
Она хотела плакать, но не было сил, словно весь ее внутренний мир разложившись на мелкие кусочки, по отдельности сгорел, не оставив за собой даже уголька на память. Свет забрался в гостиную и упал на длинные ресницы девушки. Эриона обернулась ему навстречу, прищурившись.
Я не должна быть здесь.
Темная, мрачная, унылая гостиная- такой сейчас видела ее Эриона. Даже уютный мягкий свет в подсвечниках душил девушку, клыками впиваясь в горло.
Хочу домой...
Решение было принято - бороться. Бороться сейчас против боли, чтобы избавиться от страданий.
Несчастная встала. Глотая, нагло накатывающиеся слезы, Бресс, хоть и шатаясь, дошла до стены, кулаками сдерживая колющее напряжение в мышцах. Оперившись о синий камень, скрюченная направилась вдоль, напрямик к окну, лицезреть зарю.
Эйвор нервно протер лицо влажными ладонями. Грязное от разводов дождливого сезона окно открывало вид на черно-синюю архитектуру Аваргарда, купающуюся в первых лучах взошедших светил. Он не стал проветривать комнату. От серо-коричневых обоев и старой мебели небольшая спальня казалась противно мрачной. Жуткой. Но была одна изюминка. Энергетические встроенные подсвечники в форме солнечного затмения с мерцающими бликами в световой зоне. Их Арон сделал сам. Остальное хозяйка сдающая жилплощадь не позволила менять. Во дворе послышался лай собак. Недовольно зашторив окно, парень вновь упал на скрипучую кровать, не утруждая себя хлопковым покрывалом.
Из окна Эйвора, вдали, минуя несколько мощенных улиц и центр города, виднелся холм, на котором стойко возвышалась Академия.
Эриона ощутила дрожь в коленях уже стоя на краю со внешней стороны перил. Чистота утреннего воздуха скользнула по ее лицу, взъерошила слипшиеся запутанные волосы. Солнце дорожкой осветило двор, заиграло зайчиком на серебряном куполе Белой Башни, отражаясь в лужах от ночного дождя. В воздухе еще витал запах сырой земли; мокрые крыши отсвечивали, будто покрытые лаком.
Слишком красиво, чтобы…
Справа, вверх по холму виднелся дворец, невысокий, но важный. Кленовые ветви роняли капли на брусчатку. По центру - площадь, сцена, городские лавки. Струи фонтана в детском парке оставались неслышимыми, так же как и ее сердце. Слева, отдаляясь от огромного жилого сектора - Главные Врата, рядом в легком тумане маячили казармы. За корпусом Академии - морской горизонт тонул в дымке, его не было видно, но Эриона знала — он там.
Она склонилась за перила балкона, глотнула воздух влажного утра. Ни отец, ни мать, ни брат — никто не возник в воспоминаниях. Только пустота. Только холод в груди. Никого...
От высоты третьего этажа и грани смерти, должно было судорожно забиться сердце. Но биться уже нечему.
«Я уже умерла. Тогда, когда...»
И все-таки вспышки памяти не бросили ее в одиночестве и отразились давящей болью во всем теле:
Тогда, в жестокой резне, устроенной Эйнодоусом под командованием самого принца Айнаров, враги положили конец каждому дому, оборвав жизни почти всей деревне и соседних близлежащих. Отец — истинный военный, стоял до последнего, защищая народ и семью. Перед Эри предстала картина, как жаждущий душегубства молодой генерал неистово зверски раз за разом наносил смертоносные удары отцу клинком, хотя даже наблюдающей из-за щели дверного проема амбара девочке было ясно: тот уже давно мертв. И тогда настала их очередь: ее, матери и трехгодовалого брата. Женщина, не оглядываясь на потерю мужа с ребенком на руках выбежала через запасную дверь и застыла, оглядываясь. Она искала дочь. Эриона увидела родных, но испугалась засветиться. Быть может, позвав она мать к себе, не дрогнув перед опасностью, они бы успели отбежать от дома окутавшего тотчас едким взрывом.