Он остановился.
Прямо уставившись на мое опухшее красное от слез лицо, Арон сожалел. Я видела это в его глазах, но ничего не могла поделать с отвращением, что горело во мне. Преподаватель отстранился от меня, как от прокаженной, схватился за голову и нервно засеменил вдоль доски. Я мигом вскочила, поправила платье. Голова кружилась, но терять рассудок нельзя и я помчалась к двери. Только дернув за ручку, поняла: заперто.
- Откройте, пожалуйста, откройте! Кто-нибудь! Помогите! — Я кричала и била кулаком.
- Послушай! — Эйвор прощупал риски и, пытаясь если не исправить- то хотя бы смягчить ситуацию, присел рядом со мной у дверей, когда я безжалостно впилась в него ногтями. - Послушай же!
Он обхватил мои руки и потянул к себе, отсекая мое мщение.
- Что послушай?! Кто право тебе давал? Кто ты вообще такой чтобы меня...
Эйвор
Она рыдала, как вне себя.
Как я мог?!
Что я надел? Мне нужно было проверить ее знания и разобраться в происхождении, а не… Боже, твою...
Мне так жаль ее, но я не мог извиниться. Она меня никогда не простит. Единственное, отпускать ее в таком состоянии категорически немыслимо и опасно. Сейчас мне оставалось только решать проблемы созданные самим же.
Чем я думал?
Я взял ее на руки, хоть она и отпиралась, мило отбрасывая «отпусти». Для нее эти возгласы , наверняка, казались устрашающими. Отперев дверь в лаборантскую, я запер ее там. Пусть посидит так до вечера, а пока надо думать что делать дальше?
Глава 3. Смирение или сопротивление?
Арон зашел в лаборантскую, встал облокотившись о двери, подпирая их руками. Его лицо выдавало искреннее сожаление. Он чувствовал вину. В тот же момент понимал: быть милым и добрым бессмысленно — она не забудет его поступка. До того, как Эйвор решился вновь заглянуть в гости к пленнице, он думал стереть ей память, но гнусный внутренний голос призывал сохранить пикантные впечатления.
Серая, от старости и ненадлежавшего ухода осунувшаяся лаборантская с высокими потрескавшимися потолками пахла паленой шерстью и перегаром. Слева от двери два широких окна открывали вид на парадный двор академии. По бокам стояли заполненные вдоволь шкафы с провисшими дверцами, а посередине с трудом держался на ногах побитый опытами стол, благородно противостоя тяжести творческого фуршета. С дальней стены, в тени следя за каждый движением, тайком на входящего бросала взор картина безголовой дамы с цветами.
Эриона пряталась за высоким стеллажом. Химические колбы, сосуды, небольшие кувшины и различные емкости со странными надписями, хлипко скрывали ее образ, поддерживая лишь мутный силуэт. Арона насмешило ее наивное верование в незаметность. Впрочем, он не учел жалкую, но значительную деталь. Эриона вцепилась в острую спицу, найденную в спешке, как в спасательный жилет. Весьма опрометчиво с его стороны.
Было бы.
Он сразу почувствовал дыхание острия и мог бы щелчком пальца поманить метал к себе или вернуть на место, но Эйвор намеревался полюбоваться дебютом коварной мести. Она же, в свою очередь, почувствовав приближение угрозы, приготовилась нанести удар, старательно собирая мысли. Бресс закрыла глаза, сосредоточившись. На крайний случай, планировала без замедления бежать, кричать, бить, использовать все возможные трюки для поднятия шума. Лишнее внимание не хотелось привлекать, дабы не поползли непристойные, к сожалению правдивые, но все же слухи. А как мы знаем, работа сарафанного радио течет не по расписанию и не придерживается установленной тематики...
- Послушай, - сказал Арон спокойно, предупреждая драму.
Испуг содрогнул тело девушки тревожной волной от одного лишь услышанного голоса. Преподаватель остановился рядом, расслабленно прислонившись к лицевой стороне стеллажа. Он видел ее. Она это понимала, но боялась реагировать. Эйвор наклонился, из-за угла шепча ей на ухо:
- Любое оружие в твоих руках, может стать причиной твоей смерти.
Оцепенение. Глупо было отрицать его превосходительство над ней, но все же безвыходных ситуаций крайне мало в жизни.
- Что Вы хотите? - категорически опережая события, Эриона пошла в наступление, заранее готовясь к его ответу.
- А ты сообразительная! - Эйвор подался вперед, повернулся к ней и, прислонившись ладонями к стене, загнал в угол. - А ты что навоображала?
Он сверлил ее глазами. Прикусывая нижнюю губу, преподаватель нежно провел ладонью ей по лицу, указательным пальцем очерчивая линию от кончика носа, вдоль шеи к разрезу на груди. Она не отвернулась, а приняла его голодный взгляд, позволяя поверить и насладиться триумфом. Чтобы…