Глава 17 : Обезвреживание Правдой
Карма заперла дверь лофта и прислонилась к ней, тяжело дыша. Ревность, которую она испытала в студии, была невыносима и абсурдна. Он дал ей ключ, он удалил все её снимки, он сделал себя уязвимым — а она его подозревает?
«Проверь», — прошептал её внутренний полицейский. —
«Если ты не проверишь, ты никогда не сможешь ему доверять».
Это было последнее, что осталось от её старого "Я". Карма быстро сняла плащ и приступила к работе. Она не искала улики по делу «Кардинала» — она искала доказательства того, что Давид — такой же, как все: лжец, игрок, который исчезнет при первых трудностях.
Её взгляд скользил по лофту. Все было на виду, но тщательно организовано. Она быстро просканировала рабочий стол, заглянула в открытую папку с фотопроэктами , проверила ящики комода. Она двигалась быстро, профессионально и бесшумно.
Её внимание привлек массивный черный сейф, спрятанный за фальш-панелью книжного шкафа. Если в лофте и был секрет, то он был там.
Карма присела, изучая замок. Это была сложная модель, но она знала, что у него должен быть код, связанный с чем-то личным. Она была так увлечена анализом комбинаций, что полностью потеряла ощущение времени и пространства.
Она не услышала, как дверь из студии тихо открылась. Давид, закончив съемку, вошел в лофт. Он увидел её— присевшую у стены, с сосредоточенным, рабочим выражением лица, изучающую сейф.
Он понял, что она ищет причину, чтобы сбежать.
Давид подошел к ней абсолютно бесшумно, как хищник.
Карма почувствовала его присутствие лишь тогда, когда его дыхание опалило её затылок. Она резко повернулась, и тело девушки мгновенно сработало по полицейскому протоколу: резкий удар локтем, попытка захватить руку для болевого захвата.
Но Давид был быстрее. Он не стал уворачиваться — он поглотил её нападение. Он перехватил запястье, блокировал её локоть и, не применяя грубой силы, прижал ее к стене.
Карма оказалась в стальном захвате. Её руки были заблокированы над головой, а тело прижато к его телу, её внезапная, паническая ярость была мгновенно подавлена неожиданным физическим превосходством .
- Плохая девочка, — прошептал он, его голос был низким, напряженным и нежным. — Зачем ты это делаешь, Карма? Ты думаешь, я даю тебе ключ, чтобы ты искала доказательства моей лжи?
Карма задыхалась, пытаясь вырваться. Унижение и ярость смешивались с опасным, обжигающим возбуждением от его внезапной, властной силы. Он не был просто фотографом.
- Отпусти! Твой сейф… я не верю! — её голос дрожал.
- Ты обманываешь себя, — сказал он, прижимая её плотнее. — Ты приехала за ключом, чтобы иметь возможность вернуться, но уже ищешь причину, чтобы убежать.
Он ослабил захват на её руках, но прижал свое бедро к ней полностью обездвиживая .
- Ты боишься, что я такой же, как все, — прошептал он, опуская голову, чтобы его дыхание касалось ее губ. — Я здесь. И ты не вырвешься, пока не признаешь, что твое недоверие — это гораздо хуже, чем любой мой секрет.
Боевой дух Кармы был окончательно сломлен. Она была побеждена не силой, а правдой и страстью.
- Я... я не знаю, как тебе доверять, — выдохнула она, и это было первое настоящее признание слабости.
- Научишься, — пообещал Давид. — А теперь, прекрати быть полицейским,ты не на работе.
А потом поцеловал её, с такой страстью, сжигая остатки её сомнений.
Вскоре Давид отстранился и отпустил её.
- Сейф, Карма, — сказал он, его голос был снова спокойным. — Если ты хочешь знать, что там, я покажу тебе. Мой код: 3824.
Карма, тяжело дыша, медленно ввела код и так же медленно открыла сейф. Внутри не было ничего, кроме одного, единственного, черно-белого отпечатка.
Это был тот самый снимок — её портрет с площади. Кадр, сделанный в тот день, когда он впервые увидел девушку: резкий, черно-белый, запечатлевший её холодную сосредоточенность и скрытое одиночество. Единственный предмет, который он хранил в абсолютной тайне.
Карма взяла снимок.
- Это единственная вещь, которую я храню здесь, — сказал Давид, стоя позади нее. — Это начало. Момент, когда ты перестала быть просто женщиной и стала моим наваждением. Ты не должна искать ложь в моей жизни, Карма. Твоя жизнь — моя единственная правда.
Девушка прижимала фотографию к груди. Её логика и профессионализм были окончательно разбиты. Единственный секрет Давида заключался в том, что он был одержим ею с первого взгляда.
Она повернулась к нему, и ее глаза были полны слез и признания. Она понимала,что с каждым разом всё больше и больше её ледяное сердце начинает таить,но это всё еще давало ей огромные опасения....