Мы неслись по серпантинам Пхукета. Карма входила в повороты так агрессивно, что я буквально вжимался в неё, чувствуя, как ветер треплет её волосы, выбившиеся из-под шлема. Это был не тот детектив, который просчитывает траекторию пули. Это была женщина, которая наконец-то позволила адреналину быть просто радостью, а не побочным эффектом страха.
Боб привез нас к высокому обрыву, с которого в бирюзовую воду прыгали местные мальчишки.
— Ну что, дочь? Слабо? Или столичная жизнь высушила в тебе жажду приключений? — подначил её отец.
Карма посмотрела вниз. Высота была приличной. Я уже хотел вмешаться и сказать, что это безумие, но она уже сбрасывала парео. Под ним был простой черный купальник, который на фоне этой тропической зелени выглядел как вызов.
— Давид, снимай! — крикнула она мне. — Это будет мой лучший «отчет» о командировке!
Она прыгнула. Секунда свободного падения, идеальный вход в воду и фонтан брызг. Когда её голова показалась над водой, она смеялась так громко, что перекрыла шум прибоя. Я прыгнул следом, и на мгновение, в полете, я понял, что в этом хаосе Пхукета я нашел её настоящую.
Позже, когда Борис уехал за свежим уловом, мы остались вдвоем на безлюдном берегу. Мы сидели на поваленном стволе пальмы, поедая острый салат из папайи прямо из пластиковых контейнеров.
— Знаешь, — начала Карма, глядя на горизонт, — я ведь ненавидела это всё, когда была подростком. Эту их безалаберность, вечное «сабай-сабай», отсутствие плана. Я уехала в строгий,серый город и поступила в органы только для того, чтобы доказать им, что мир — это структура. Что правила важны.
Она повернулась ко мне, и в её глазах не было привычного льда.
— А сейчас я сижу здесь, с солью на коже, и думаю... что если я всё это время строила тюрьму, а не крепость? Мои родители живут в моменте, Давид. А я живу в ожидании катастрофы.
— Ты не должна выбирать между ними, Карма, — я взял её за руку. — Твой порядок помогает тебе выжить, но их хаос помогает тебе чувствовать жизнь. Вчера ты посадила фанатку в обезьянник, а сегодня прыгнула со скалы. Ты — и то, и другое.
Вечер закончился в местном баре «у дороги», где Мэри, мать Кармы, устроила импровизированный концерт. Она играла на укулеле, а Карма... Карма подпевала ей, обнимая мать за плечи.
Я отошел в сторону, чтобы сделать пару кадров этого невероятного единения, когда мой телефон в кармане завибрировал.
Скрытый номер. Короткое сообщение: «В архиве пусто. Птичка улетела. Наслаждайтесь солнцем, пока оно не зашло».
Это был Лео. Тишина в городе была иллюзией. Наш пятидневный пузырь был под угрозой. Я посмотрел на смеющуюся Карму, на её счастливых родителей и медленно удалил сообщение.
— Еще не сейчас, — прошептал я себе. — Еще как минимум три дня этого солнца.
Я вернулся к ним, заказал еще две порции сока и включился в этот танец, надеясь, что мой объектив сможет удержать этот момент вечно.
Глава 27: Бирюзовый плен
Третий день начался с тишины. Боб и Мэри уехали на местный рынок в другой конец острова, оставив нас хозяевами маленькой лагуны, скрытой от глаз туристов скалами и стеной джунглей.
Здесь, под тенью раскидистых пальм, Карма окончательно сбросила маски. Она вышла на берег в одном лишь бикини цвета морской волны, и я понял, что мой объектив бессилен передать ту дикую, первобытную красоту, которую она излучала. В ней больше не было офицера. Была женщина — сильная, гибкая и жаждущая жизни.
— Давид, брось камеру, — тихо сказала она, подходя ко мне. Её кожа пахла кокосовым маслом и солью. — Сегодня я не хочу быть твоей моделью. Я хочу быть твоей.
То, что вспыхнуло между нами на этом раскаленном песке, не было похоже на наши встречи в холодном лофте. Там это было спасением от одиночества. Здесь — это было торжеством самой жизни.
Под шум прибоя, который перекрывал наши вздохи, мы растворились друг в друге. Песок жег кожу, солнце слепило глаза, но мы видели только друг друга. Каждое её движение было пропитано страстью, которую она так долго подавляла под тяжелым бронежилетом и строгим уставом.
Я целовал её плечи, чувствуя, как ее пальцы впиваются в мою спину. В этот момент не существовало «Кардинала», не было слива архивов,службы Кармы. Был только этот берег и женщина, которая наконец-то научилась чувствовать, а не только анализировать.
Позже, когда солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая воду в цвета расплавленного золота, мы лежали в тени скалы, прижавшись друг к другу.Я заметил, как взгляд Кармы изменился. Она смотрела на море, но её мысли были уже далеко. Она машинально потирала запястье — там, где обычно были часы или наручники.