Вечером, когда мы вернулись к родителям, Боб посмотрел на меня и коротко кивнул. Он не одобрял обман, но он любил дочь и понимал: иногда, чтобы спасти человека из пожара, его нужно вынести на руках, даже если он сопротивляется.
Карма сидела на песке, обняв колени, и грустно смотрела на заходящее солнце. Она не знала, что внутри неё, возможно, уже начался обратный отсчет, который сделает её возвращение в полицию невозможным.
— О чем ты думаешь? — спросил я, присаживаясь рядом.
— О том, что завтра мы улетаем, — тихо ответила она. — И о том, что я боюсь потерять то, что нашла здесь.
— Ты не потеряешь, — я обнял ее за плечи, чувствуя холодный металл её решимости, который я медленно, но верно превращал в тепло новой жизни. — Обещаю тебе. Твоя жизнь больше никогда не будет прежней.
Она улыбнулась, приняв мои слова за обычное утешение. Она еще не знала, что я только что совершил самое дерзкое «преступление» в своей жизни — я украл её у смерти, подарив ей жизнь, о которой она даже не смела мечтать.
Глава 29: Точка невозврата
Последнее утро на Пхукете было пропитано запахом крепкого кофе и горькой солью расставания. Карма стояла на веранде, застегивая пуговицы своей рабочей рубашки — той самой, что пять дней назад казалась ей броней, а теперь ощущалась тесной и чужой.
Боб подошел к ней и молча протянул небольшую плетеную подвеску на кожаном шнурке.
— Это от местных рыбаков, Карма. На удачу. Помни: море всегда возвращается к берегу. И ты возвращайся.
Мэри долго обнимала её, шепча что-то на ухо. Я видел, как лицо Кармы на мгновение дрогнуло, как её стальная выдержка дала трещину. Она посмотрела на меня, и в её глазах была не просто грусть — там была растерянность. Она больше не была тем монолитным офицером, который прилетел сюда.
Я закинул сумки в джип. Внутри меня пульсировало странное чувство: триумф пополам с тревогой. Я сделал всё, что планировал. Теперь оставалось только ждать, когда природа возьмет своё.В самолете Карма почти не разговаривала. Она надела наушники, но я видел по ее отражению в иллюминаторе, что музыка не играет. Она входила в свой «боевой режим».
Чем ближе мы были к дому, тем холоднее становился её взгляд. Словно по мере того, как самолет пересекал часовые пояса, тропический загар смывался с её души, обнажая суровую решимость.
— Давид, — вдруг сказала она, когда мы начали снижение. — Как только мы приземлимся, я еду сразу в управление. Моё дело не будет ждать, пока я разберу чемоданы.
— Карма, сейчас ночь. Тебе нужно поспать.
— У меня было пять дней сна, — отрезала она, и это снова был голос офицера Кармы. — Я чувствую, что за это время в городе что-то изменилось. Я должна быть там.
Я промолчал. Я знал, что за фасадом этой холодности скрывается нечто иное. Она не просто хотела работать — она боялась остаться наедине со своими чувствами к Пхукету и ко мне. Она использовала работу как наркоз.
Аэропорт встретил нас пронизывающим ветром и серым небом, которое казалось грязным после лазури Андаманского моря. В лофте мы пробыли ровно полчаса.
Карма быстро переоделась. Снова черный костюм, снова туго затянутый хвост, снова кобура. Она подошла к зеркалу, и я увидел, как она на мгновение задержала руку на животе, словно поправляя ремень. Она еще не знала, что там, в этой тихой глубине, я оставил ей самый важный «секрет».
— Я позвоню, когда смогу, — сказала она у двери.
— Карма, — я поймал её за руку, притягивая к себе. — Береги себя. Теперь ты отвечаешь не только за свои идеалы.
Она нахмурилась, не поняв двойного смысла моих слов, быстро поцеловала меня и вышла в холодный подъезд.
Когда Карма вошла в здание управления, дежурный едва не выронил стакан с чаем.
— Офицер Кармка? Вы же… в командировке до завтра?
— Планы изменились, — она прошла мимо него, чеканя шаг.
В её кабинете пахло пылью и старыми делами. На столе лежала папка с пометкой «Срочно». Карма села в кресло, чувствуя, как мягкость тропического песка окончательно выветривается из её сознания. Она открыла дело «Кардинала» но внезапно почувствовала легкое головокружение.
- Наверное, акклиматизация, — подумала она, прижимая ладонь к виску.
Карма еще не знала, что её главная битва теперь будет проходить не в залах суда и не в подворотнях с бандитами. Самая важная трансформация уже началась внутри неё, и скоро «коварный фотограф» станет единственным человеком, который сможет удержать её мир от обрушения.
Давид сидел в лофте, глядя на пустую чашку из-под кофе. Он достал телефон и набрал Лео.
— Она вернулась. Начинай второй этап. Мне нужно знать каждое движение тех,кто замешан в этом деле. Теперь ставки выросли.