— Карма? — Давид сделал шаг навстречу, его голос звучал обеспокоенно. — Ты совсем бледная. Давай я вызову врача, это «отравление» затянулось.
— Не надо! — она отпрянула, почти грубо. — Это просто вирус, Давид. В управлении пол-отдела слегло. Мне нужно просто отлежаться. Пожалуйста, оставь меня в покое, мне нужно поспать.
Она видела, как в его глазах промелькнула тень обиды, но он лишь молча кивнул и ушел в студию.
Закрывшись в спальне, Карма не легла. Она села на пол, прижавшись спиной к двери, и включила свой аналитический мозг.
Первое: Она беременна. Биологическая данность, которую нельзя отменить рапортом.
Второе: Работа по делу «Кардинала» в решающей стадии. Беременность делает ее уязвимой. Если враги узнают — она станет идеальной мишенью.
Третье : Давид. Она была уверена: если она признается, он почувствует себя загнанным в клетку. Она не хотела быть для него «обузой с ребенком».
– Я не хотела ему говорить. Пока не закончу дело, — решила она. — Но время пришло. Он должен знать.
За стеной, в своей студии, Давид перебирал снимки с Пхукета. На каждом из них была она: Карма в лучах заката, Карма, смеющаяся в брызгах воды, Карма, спящая в его рубашке.
Он чувствовал, что за последние три недели между ними выросла стена. Её «отравление», её замкнутость, её холодный блеск в глазах — он видел всё. Но в отличие от его обычных мимолетных увлечений, эта женщина стала для него основой мира.
Он не планировал этого ребенка специально — он просто любил её так неистово, что любая мысль о том, что она может уйти обратно в свой серый, опасный мир полиции, причиняла ему физическую боль. Он не был готов её отпускать. Ни сейчас, ни когда-либо. Если она решит бросить службу — он будет счастлив. Если решит остаться — он станет её щитом.
— Карма? — он тихо постучал в дверь спальни. — Я заварил чай с мятой. Тебе должно стать легче.
Она быстро спрятала тест под подушку и накинула халат.
— Заходи, Давид.
Он вошел, принося с собой запах проявителя и свежего чая. Поставив чашку на тумбочку, он сел рядом и осторожно обнял её за плечи. Карма вздрогнула, но не отстранилась. Её тело, обычно такое напряженное, сейчас казалось хрупким.
— Ты совсем измотала себя этим делом, — тихо сказал он, вдыхая запах её волос. — Я вижу, как тебе плохо. Пожалуйста, посмотри на меня.
Она подняла глаза. В них стояли слезы, которые она запрещала себе выпускать. Она хотела сказать прямо сейчас:
«Давид, у нас будет ребенок. Прости, что всё так сложно».
Слова застряли в горле.
Страх быть непонятой или, что еще хуже, ненужной в новом качестве, сковывал её.
— Я просто... я очень боюсь тебя потерять, — сорвалось с её губ совсем не то, что она планировала.
Давид замер, а затем притянул её к себе, вжимаясь лицом в её шею. — Потерять меня? Карма, ты издеваешься? Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Я никуда не уйду. Даже если весь этот город рухнет, я буду стоять рядом с тобой. Мне плевать на свободу, если в ней нет тебя. Ты мой единственный фокус в этом мире.
Карма закрыла глаза, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с её собственным. Его слова были тем самым обезболивающим, в котором она нуждалась, но тайна всё еще камнем лежала у неё на душе.
Она решила промолчать еще одну ночь. Ей нужно было время, чтобы осознать: этот человек любит её не за жетон и не за образ «сильной женщины». Он любит её саму.
А за окном лофта продолжала стоять пугающая тишина дела «Кардинала». Тишина, которая значила лишь одно: враг ждет момента, когда Карма окончательно расслабится в руках своего художника.
Глава 31: Всё или ничего
Утро пахло дождем и крепким кофе. Карма сидела на кухне, глядя на Давида, который увлеченно рассказывал о новой выставке. Она знала: больше тянуть нельзя. Каждая минута молчания ложилась между ними новой трещиной.
Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и нежности одновременно.
— Давид, мне нужно сказать тебе кое-что. Это не касается дела «Кардинала». Это... касается нас.
Он мгновенно умолк. Его взгляд стал предельно серьезным. Он почувствовал перемену в её голосе — ту самую дрожь, которую Карма никогда не позволяла себе на допросах.
— Я слушаю, — он накрыл её руку своей.
— Я... я беременна, Давид. – сказала девушка и зажмурилась.
Тишина, воцарившаяся в лофте, показалась ей оглушительной. Карма замерла, ожидая чего угодно: шока, растерянности, даже тени того самого страха перед ответственностью, который она себе вообразила. Но Давид не отстранился. Напротив, он сжал её ладонь так крепко, словно боялся, что она исчезнет.