— Смотрите-ка, — ухмыльнулся мужчина в пальто, делая шаг вперед. — Наша железная леди заржавела. Что, Карма, тошнит? Это бывает в твоем положении.
Он поднял пистолет, целясь ей прямо в грудь. Карма пыталась сфокусировать взгляд, нажать на курок, но тело отказывалось повиноваться. Она видела его палец который , начинал движение...
Внезапно ангар озарил ослепительно яркий, белый свет. Несколько мощных вспышек подряд, бьющих прямо в лицо мужчине и его собеседнику.
— А-а-а! Мои глаза! — вскрикнул один из них, закрываясь рукой.
Давид не послушался. Он стоял в дверях ангара, используя свою самую мощную профессиональную вспышку как стробоскоп, дезориентируя врагов. В другой руке он держал тяжелую штативную стойку.
— Карма, стреляй! — закричал он.
Этот крик привел её в чувство. Инстинкты офицера пересилили физическую слабость. Карма сделала два выстрела. Первый выбил пистолет из руки , второй попал в плечо человеку «Кардинала»
Через минуту ангар заполнили сирены — подлинное подкрепление всё же прибыло, ведомое сигналом SOS, который Давид нажал перед тем, как ворваться внутрь.
Карма опустилась на колени, тяжело дыша. Давид был рядом в ту же секунду, отбрасывая камеру в сторону и подхватывая её.
— Ты сумасшедший, — прошептала она, прижимаясь к его мокрой куртке.
— Я фотограф, — ответил он, целуя её в холодный лоб. — Я привык ловить моменты. И этот момент я не мог упустить.
Она посмотрела на него, потом на задержанного. Дело было кончено. Но глядя на Давида, Карма поняла: её главная работа — та, что в погонах — только что завершилась навсегда. Началась другая жизнь, где вспышки света больше не ослепляют врагов, а освещают путь домой.ёё
Глава 32: Режим сохранения
Адреналин порта испарился, оставив после себя свинцовую тяжесть. Прямо из отделения полиции Давид увез Карму в частную клинику. Она не сопротивлялась — впервые в жизни у неё не было сил спорить.
В приёмном покое Карма выглядела призраком самой себя: бледная, с тёмными кругами под глазами, в куртке, пахнущей порохом и дождём. Пока врачи забирали её на обследование, Давид мерил шагами коридор. Каждое движение автоматических дверей заставляло его вздрагивать. Он ненавидел больницы — здесь свет всегда был слишком холодным и плоским, не оставляющим места для надежды.
Через час к нему вышел врач.
— Состояние стабильное, но критическое для плода. Сильнейший стресс, истощение и угроза прерывания. Мы кладем её на сохранение. Минимум две недели полного покоя. Никаких телефонов, никаких сводок и, упаси боже, никаких допросов.
Давиду разрешили зайти в палату всего на минуту. Карма лежала под капельницей, маленькая и беззащитная на фоне огромных белых простыней. Её рука, та самая, что час назад уверенно держала «Глок», теперь лежала на одеяле, тонкая и бледная.
— Давид… — прошептала она, увидев его. — Мой телефон… там отчет по Степанову…
— Забудь, Карма, — он сел рядом и накрыл её руку своей. —«Кардинал» дает показания. Всё кончено. Сейчас твоя единственная работа — дышать и спать. Ты слышишь меня?
Она закрыла глаза, и одинокая слеза скатилась по её щеке.
— Я чуть не погубила его. Из-за своей гордости.
— Нет, — Давид прижал её ладонь к своим губам. — Ты его спасла. Ты закрыла это дело, чтобы он никогда не узнал, что такое жизнь в тени. Отдыхай. Я за старшего.
Давид не отходил от клиники ни на шаг, пока вечером в холле не раздался знакомый, слишком громкий для этого стерильного места шум.
Двери распахнулись, и в клинику ворвались Боб и Мэри. На них были всё те же яркие рубашки, но лица были серьезными и осунувшимися — они вылетели первым же рейсом, как только Давид позвонил им из порта.
— Где она? Где моя девочка? — Мэри подлетела к Давиду, обнимая его так, что у него перехватило дыхание.
— Она спит. Ей нужен покой, — ответил он, чувствуя, как с его плеч сваливается часть непосильного груза.
Боб подошел к Давиду и крепко сжал его плечо. В его глазах читалось уважение и молчаливый вопрос.
— Ты удержал её, сынок. Спасибо. Теперь мы здесь. Хаос приехал на помощь порядку.
Следующие дни превратились в настоящую осаду. Родители Кармы развернули в холле больницы штаб-квартиру. Мэри приносила домашние бульоны и фрукты, игнорируя диетическое меню клиники, а Боб умудрился подружиться со всей охраной, чтобы к Карме не просочился ни один коллега из управления.
Давид сидел в палате у окна, делая наброски. Карма потихоньку начала приходить в себя. Цвет лица вернулся, а взгляд стал теплее.