- А в чем проблема? Это просто признательность за ту неожиданную встречу. Вы — искусство, офицер Карма.
- Вы — преследование, мистер Арден. Вы злоупотребляете информацией ,о моей работе. Это уже серьезно. Если я получу от вас еще хоть что-нибудь, или если вы снова появитесь в районе моего участка… Я нарушу все правила и оформлю официальный ордер на ваше задержание по статье "преследование". Мне плевать на ваши галереи, и ваши друзья не помогут вам на этот раз. Понятно?
На другом конце повисла пауза. Давид, кажется, впервые почувствовал не просто сопротивление, а реальную угрозу. Но она его не пугала.
- Понятно, офицер Карма. Мне все совершенно ясно, — сказал он, но в его голосе Карма уловила не испуг, а новое, хищное любопытство.
— Но если вы так не любите, когда вас ищут… почему вы позвонили? Вы могли просто заблокировать доставку. Вы хотели услышать мой голос,так же как и я Ваш...
Карма оборвала звонок. Её рука дрожала.
Он был прав. Она нарушила правила. Она вышла из тени. Она сделала то, чего он, очевидно, и добивался — отреагировала.
Теперь ей оставалось только ждать и надеяться, что её ледяное предупреждение было достаточно убедительным, чтобы остановить самого наглого человека, которого она когда-либо встречала. И от голоса которого,её сердечный ритм значительно повышался.
Глава 8: Пустота и Портрет
Карма покинула участок поздно. Вечернее небо над городом было тёмным и низким, почти осязаемым. Предупреждение, которое она бросила Давиду по телефону, не принесло ей облегчения, скорее, оно оставило после себя неприятное послевкусие поражения. Она вышла из тени, и он это знал.
Карма ехала в свою квартиру — абсолютно нейтральное пространство. Никаких ярких цветов, никаких личных фотографий. Все должно было быть функционально и легко очищаемо. Она жила по принципу: минимум следов, минимум привязанностей.
Когда она вошла, её встретила идеальная тишина.
Квартира девушки была её крепостью. Здесь не было никого, кто мог бы задавать вопросы, волноваться или, что хуже, стать уязвимой точкой. Карма сменила рабочий костюм на простую серую толстовку, налила себе стакан воды и села у окна.
Она посмотрела на городские огни и заставила себя поверить в свою мантру.
«Так лучше, — убеждала она себя, почти как присягу. — Моя работа требует этого. Дело "Кардинала" слишком опасно, чтобы приводить сюда кого-то. Эмоциональные связи — это слабость. Только одиночество гарантирует, что ты не подвергнешь риску никого, кроме себя».
Она была сама по себе, и это была её сила. И этот фотограф, Давид, со своей наглой, бархатной одержимостью, был последним, кто ей сейчас нужен. Она отрезала его.
Почувствовав, как напряжение дня медленно уходит, Карма впервые за вечер позволила себе расслабиться. Она взяла телефон, чтобы проверить последние сводки по делу «Серого Кардинала».
Но вместо рабочей почты на экране высветилось уведомление о новом SMS-сообщении с незнакомого номера
Её сердце опасно подпрыгнуло. Она открыла сообщение.
Текста не было. Было только вложение.
Фотография.
Карма прищурилась, и все её тело напряглось. Это был черно-белый портрет.
На снимке был Давид.
Он сидел где-то в полумраке ,наверное, в своей студии, но свет был поставлен мастерски: жестко, контрастно, драматично. Он был одет в простую черную футболку, которая лишь подчеркивала его спортивную фигуру. Он не улыбался. Его взгляд был интенсивным и прямолинейным, словно он смотрел не через объектив, а прямо в глаза Карме, нарушая все возможные границы.
Это был портрет уязвимости, прикрытой дерзостью.
Карма почувствовала, как по её спине пробежал холодок, но это был не страх. Это было признание. Впервые с момента их знакомства, он не играл роль харизматичного, наглого фотографа. В этом взгляде была настоящая одержимость, и она была невероятно привлекательной. Она увидела его, настоящего, так же, как он увидел её.
Под фотографией, как острый толчок, было лишь одно слово, набранное без знаков препинания:
«Увидел»
Карма резко поднялась. Её спокойствие было разбито.
Дело было не в угрозе. Дело было в опасной симпатии, которая вспыхнула внутри неё. Он отправил ей часть своей души, используя свое искусство, и это было чрезвычайно эффективно.
«Он красив. Он умен. Он опасен», — думала она, пытаясь подавить нарастающее чувство.