Непроизвольные движения? То есть она совсем не в себе?
Непроизвольные движения совершает каждый. Ты сам, например, когда нервничаешь, теребишь мочки ушей.
Ничего подобного!
Короче, мне важно знать про повторяющиеся движения и жесты. Иногда они помогают понять суть пережитой травмы.
Амме, по-моему, кажется подозрительным, что я все записываю.
Говори, что собираешься стать писателем.
Почему бы и нет.
Или, например, суперагентом.
Список # 1
Привычки Майи:
• из пищи – только вода
• когда нервничает – накручивает волосы на палец
• спит – все время, без простыней, под оранжевым сари
Что там у тебя?
Записная книжка, амма.
Зачем она тебе?
Наверно, чтобы в нее что-нибудь записывать.
То есть ты сам не знаешь?
Знаю. Я решил стать писателем.
Ай-яй-яй! Ты решил лишить себя будущего!
Бариндра! Слыхал, как Сандип теперь собирается испоганить себе жизнь? Тоже мне, ПИСАТЕЛЬ!
Мина, не приставай к мальчику. Он сам выберет, как ему жить.
И что же ты намерен писать, Сандип? Лицо у аммы наливается кровью и становится цвета сливы.
Стихи, например.
Ай-яй-яй! Все даже хуже, чем я боялась! И оставь в покое уши! Тебе каких есть мало? Хочешь, чтобы еще больше стали?
Список # 2
Что у Майи в рюкзаке:
• сари
• нижняя юбка
• секреты
• молчание
• гребень
(Это стихи или как?)
И вообще никаких документов.
Новый премьер-министр
Бариндра протягивает мне номер «Хиндустан таймс».
На первой странице крупными буквами слова Раджива Ганди:
«Когда падает большое дерево, земля содрогается».
Это такая метафора? – спрашиваю я.
Индира Ганди – это дерево, – говорит Бариндра. – Беспорядки и резня в Нью-Дели – содрогание земли.
То есть землетрясение?
Да, Сандип. Наш новый премьер-министр приравнивает явление природы, землетрясение, к преступлениям, совершенным из ненависти и мести. Подумай: власти заявляют, что с 1 по 7 ноября погибло всего 326 человек. А по моим сведениям, жертв было почти две тысячи.
Так много?
А Парвати говорит вообще о пяти тысячах! Но официальная цифра – 326. К тому же утверждается, что волнения затронули только несколько районов в столице: Кхичрипур, Пенджаби-Багх, Южный Дели, и всё. Сандип, разве сможем мы простить себе гибель целых семей?
Бариндра бросается прочь из комнаты. Ответа на свой вопрос он и не ждал.
Я погружаюсь в газету. Бихар, Мадхья-Прадеш, Харьяна, Уттар-Прадеш. В этих штатах тоже были беспорядки, тоже убивали людей.
Амма читает через мое плечо. Они просто не могли остановиться.
Кто?
Погромщики. Их как будто охватило общее безумие.
Ты пытаешься их оправдать?
Нет. Но такое в нашей стране иногда случается. И не важно, достойный или недостойный у толпы повод. На нее нет управы.
Нет, есть. Для этого существует армия! Бариндра возвращается к нам с аммой. Но военных на помощь не призвали! Вы понимаете, что правительство не сделало ровным счетом ничего, чтобы предотвратить резню? Никто из политиков не осудил это безумие!
Почему?
Почему? У них же выборы, Сандип. А раздоры приносят больше голосов, чем мир.
И снова тот сон
И опять мне снится та девушка в золотом сари.
Ты где?
Я здесь.
Я не вижу тебя. Тут слишком темно.
Не волнуйся. Я здесь.
Назови мое имя. Назови имя, и я пойму, где ты.
Майя! Майя!
Я просыпаюсь. Надо мной нависает озабоченное лицо аммы.
Ночью
Она проснулась. Звук шагов раздается по всему дому. Как такая хрупкая девочка умудряется так шуметь? Я смотрю на спящее семейство, но никто пока не проснулся.
Теперь слышится другой звук, тоскливый и скрипучий. Так скрипят веревки, за которые вол тянет повозку. Дадима переворачивается на другой бок и снова принимается тихо и мерно посапывать.