Когда она это сделала?
Ночью?
Пока я спал?
Она спустилась по лестнице?
Вытащила дневник у меня из-под подушки?
Или я оставил его где-то без присмотра?
Случайно?
Или намеренно?
О ЧЕРТ. Другой большой страх – она знает, что я дурак?
Читает все, что я пишу? Каждое слово? Каждую мысль?
И что теперь? Отвечать? А вопрос-то, вопрос! Почему в мире так много горя?
Я должен ответить. Сильно нажимая ручкой на бумагу.
(В точности как это делала она.)
И что? Что написать ей в ответ? Что-нибудь такое, что бы ее утешило.
________________
(Потому, Майя, что много боли. Другого объяснения в голову не приходит. Извини.
Стирка
В детстве я любил наблюдать, как женщины стирают белье в пруду Гадсисар-Сагар. Как они колотят о камни свернутыми в жгут платками, юбками и сари, как выкладывают их потом разноцветными рядами сушиться. Иногда на пруд налетали стаи птиц. Тогда белые перья падали на его изрезанные берега.
Больше всего мне нравился момент, когда женщины разбивались на пары. Встряхивали полосы ткани, сходились, складывали сари и тюрбаны пополам. Потом еще раз пополам. И еще раз. Пока не получался аккуратный квадрат яркой ткани.
Иногда в растянутых полосах мокрой ткани пел ветер.
_______________
Мне нравится ветер.
(А мне – нет.
То, что здесь пишется
Это больше не мой дневник.
Все мои секреты, если такие имелись, раскрыты. Все постыдное обо мне известно теперь не только мне. А я и не против.
Она пишет!
Похоже, она меня простила. За то, что я ее напугал. За то, что потерял.
(Она улыбнулась мне с кухни, когда амма повернулась спиной.)
Отныне дневник – наш общий. Мне это, в принципе, нравится. Но как писать честно и откровенно, если знаешь, что твои слова прочтет другой?
____________
Будь самим собой. Пожалуйста.
(Не уверен, что знал когда-нибудь, что это может означать.
Хари
Рано утром я иду по улице позади аммы и Майи. У Майи на голове – тюк с одеждой. Она придерживает его обеими руками.
Ступай домой, – говорит мне амма. – Мужчине не положено смотреть, как стирают женщины.
Я обиженно отхожу, но недалеко. Сажусь на верхней ступеньке ведущей к пруду каменной лестницы и оттуда наблюдаю за Майей. Но тут меня отвлекает Хари, который усаживается рядом.
Моя глупая сестрица до сих пор сходит по тебе с ума.
Ничего подобного.
Вот письмо. Почитай и сам увидишь.
Я качаю головой.
Отнеси письмо назад и передай, что она слишком хороша для меня. Что я ее недостоин.
Ты и правда недостоин. Но она разозлится, если я верну ей письмо в нераспечатанном конверте.
Ну так распечатай его и скажи, что я прочитал. Мне некогда, Хари. Куча дел.
А-а, ты про девчонку, – говорит он со смехом. – Про нее всем интересно. Даже Теджаль. Мне-то ты можешь правду сказать? Твоя сестра нашла ее в публичном доме, да?
Не знаю, кто из нас больше удивлен, когда вдруг оказывается, что мои руки сжимают Хари горло. Неужели так легко лишить человека жизни?
Когда я его отпускаю, Хари валится на камни.
Ты что, совсем не соображаешь, – говорит он сдавленным голосом, откашливаясь. – Когда она появилась, тебя как подменили!
Прости, Хари! Я в последние дни правда сам не свой. Но так говорить о Майе я тебе не позволю!
Но, Сандип, все же говорят! Или ты со всем городом драться собираешься? Очнись! Люди думают, что она вашу семью околдовала. Ты понимаешь, что это значит.
Он сбегает по ступеням и исчезает. Я смотрю на Майю. Она раскладывает на просушку юбку. Расправляет складки так, что получается гигантский красный мак. Когда цветок готов, какая-то женщина сминает его ногой.
________
От меня столько неприятностей.
(Просто страна у нас очень отсталая.