Вы в надежных руках.
Бариндра отходит чуть назад.
Теперь мне видно Майю.
Она закутана в серое.
Складки шерстяного покрывала отбрасывают тень на лицо. Дрожащей рукой она придерживает покрывало, чтобы оно не свалилось.
А вот и девушка, о которой все говорят? – Акбар кланяется. – Да, она красивая. Посмотрите, даже луна отдает дань ее красоте. – В этот миг, как по команде, затенявшее луну облачко рассеивается, лунный освещает ее лицо. – Хм-м, на вид она не из Индии. Из каких-то других краев. Из страны, где высокое небо. И, наверно, не бывает муссонов.
Голос у него гладкий и скользкий, как шелк. Все слушают его, затаив дыхание. Неужели Бариндра купится на эту чушь?
Довольно, Акбар, – говорю я тоном, каким разговаривал бы со слугами. (Если бы они у меня были.) И выхожу из-за выступа стены, за которым прятался.
Брат
Сандип! – говорит Бариндра. – Что ты здесь делаешь? Я велел тебе оставаться дома. Там ты нужнее!
Я обо всем позаботился, пита. Оставил вместо себя Хари. Если соберутся люди, он покажет им, что на чердаке пусто. И даже вызовет полицию, чтобы амма с дадимой чувствовали себя в безопасности.
(С Хари я заключил сделку – в обмен на помощь поклялся оставить в покое Теджаль. За притворные слезы мне было немного неловко. Его сестра красива, но глуповата. Майе она и в подметки не годится.)
Ты передоверил свой долг другому? Так-то ты платишь приемной матери за все, что она для тебя сделала? Так нельзя, Сандип! Разве хорошие сыновья так поступают?
При всем уважении, пита, долг у меня есть и перед сестрой. Я обещал Парвати присматривать за Майей. Никогда не бросать ее одну.
Ага, послушный долгу брат, – говорит Акбар. – Законная гордость семьи.
Защитник
Да кто ты вообще такой? – говорю я Акбару. – Что это за панибратство от простого погонщика верблюдов?
Ах, прошу прощения. Впрочем, мы, кажется, знакомы. Я, во всяком случае, знаю, кто ты такой. Прославленный гид Сандип Джайсалмерский. Мальчик, которого спасли козы. Не слишком почтительный сын, зато внимательный и ответственный брат. – Он смеется. – А еще, если не ошибаюсь, защитник девушек, да? Собравшийся охранять Майю, как Вишну – свою Лакшми.
Хорошо, что темно и Майе не видно, как я краснею.
Да, ты непростой парень, Сандип. И с интересным прошлым.
Его грудной голос парализует меня. И внушает нехорошее предчувствие.
Пита, – с трудом выговариваю я. – Я пойду с вами или поеду на вьючном верблюде.
Акбар снова смеется. Запасного седла у нас для тебя нет. А без седла ты не выдержишь и мили.
Выдержу, Акбар. Я родился в пустыне. И ты, разумеется, об этом слышал.
Хм-м. Знаете, Бариндра-сахиб, ваш приемный сын позабавил меня. Если ему так уж хочется, можно взять его с собой. У меня есть еще один верховой верблюд.
Бариндре решение дается нелегко.
Вы не оставляете мне выбора. Солнце почти взошло, и, если мы сейчас же не тронемся, наш отъезд заметят. У меня нет времени проверять, правду ли говорит Акбар. Тащить домой сына тоже некогда. Так что в путь! И постарайтесь, чтобы я о своем решении не пожалел.
Акбар отвешивает поклон Бариндре. (Лицемер.)
Я кланяюсь Майе. (Я не оставлю тебя наедине с этим скользким типом!)
Она натягивает покрывало чуть не до глаз. Рука у нее больше не дрожит.
Вперед, Сандип. – Акбар кивает на верблюдицу, невысокую, с обвисшей клочьями шерстью. – Мумаль ждет тебя. Ты ей наверняка понравишься.
Подонок.
В пустыню
Акбар подводит Майю к самому крупному из верблюдов. С уздечки у него свисают яркие кисти и серебряные колокольчики. С украшениями явно перестарались, животное смотрится из-за них нелепо. Но мне все равно завидно. Мохиндра – одна кличка чего стоит – выглядит величаво. Моя Мумаль напоминает какого-то поеденного молью грызуна со спичками вместо ног.
Ну что, Майя, ты готова? – спрашивает Акбар. – Готова погрузиться в настоящее безмолвие? – Он пытается приобнять ее за плечи, но она сбрасывает его руку. – Как тебе будет угодно, принцесса. – Она перекидывает ногу через кожаное седло. Акбар усаживается позади нее. – Не беспокойся, шепчет он ей прямо в ухо. В пустыне тебе не придется разговаривать. Там песок и ветер поглощают все слова и поступки.