3 декабря 1984
Самая одинокая на свете
Акбар с Бариндрой навьючивают верблюдов. Впереди целый день под обжигающим до волдырей солнцем. Еще один день на пути неизвестно куда. Еще один день печальных песен пустыни, которые будет нам петь Акбар. Поет он хорошо и даже слишком. Каждая безупречно прозвучавшая нота смягчает мою злость. Своим голосом он даже меня соблазняет слепо следовать за ним через пески.
Майя сидит на земле рядом с Мумаль. Облезлая верблюдица жует листья, широко вращая большими влажными губами.
Майя? Я стараюсь взять тон в одно и то же время повелительный (Кроме меня тебе тут никто не поможет!) и мягкий (Я ни за что не причиню тебе вреда).
Майя, ты должна написать в моем дневнике свое имя. Откуда ты. И куда хочешь попасть. Бариндра, если он будет все это знать, наверняка сумеет вывести нас из пустыни и доставить тебя в безопасное место.
Она поднимает голову, но смотрит не то мимо, не то сквозь меня.
(Теперь и ты, Сандип? Тоже захотел покомандовать?)
Майя снова опускает глаза к спиралям и кругам, которые рисует на песке.
Она заставляет меня отступить. Словами, которые звучат только у меня в голове.
Хорошо, Майя, обойдемся без слов. Мы с тобой в пустыне. К чему здесь слова?
Я отламываю от дерева ветку. Обрываю с нее листья и отдаю их Мумаль. А палочкой отмечаю на песке Нью-Дели, Карачи, Джодхпур и Джайсалмер. На краю пустыни Тар рисую границу между Индией и Пакистаном. Потом дорисовываю карту вширь, на ней появляются Бомбей, Лондон, Сингапур, Нью– Йорк.
Покажи, – говорю я шепотом. – Прошу тебя. Пока Бариндра с Акбаром заняты.
Она, не глядя на меня, встает. Протягивает палку к моей грубой карте. Она громко дышит. Крепче сжимает палку. Но тут у нее начинают дрожать руки.
Ты только покажи, Майя. Откуда ты приехала?
Она делает шаг влево. Из Лондона? Но палочка в ее руке размашисто мечется взад-вперед, от Дели до Нью-Йорка. Даже волшебная лоза у колдунов – и та так не раскачивается.
Неужели слухи были правдивыми, и Майя на самом деле одержима злыми духами?
Я беру ее за запястье, дрожь унимается. Нет, никакой сверхъестественной силы в ней нет. И подземная река у нас под ногами не протекает. Просто все ее мышцы охвачены страхом. Она у страха в плену.
Майя вырывает у меня свою руку. Ломает палочку о коленку и отбрасывает обломки.
Все в порядке, Майя. Всё будет хорошо. Обещаю тебе.
Она ныряет под полог и исчезает в палатке.
(Да? Каким это образом всё будет хорошо?)
Нож
Что с тобой, Сандип? Лакшми отвергла твою любовь?
Пошел вон, Акбар.
А в ней ведь правда есть что-то такое? И больно она сделать умеет.
Он дотрагивается до яркого кровоподтека на скуле.
Ты о чем?
Врезала мне. Из-за ерундового недоразумения. А ты-то занят своими переживаниями, синяка даже не заметил.
Я заметил! Думал, это один из твоих вонючих верблюдов тебя лягнул.
Слушай, Сандип, и запоминай. Вы с отцом увезли ее из города в пустыню. Зачем? Надеетесь, что здесь, среди безлюдья, она снова заговорит? Распахнет перед вами душу? На самом деле она хочет одного. Чтобы ее спасли. И чтобы это сделал настоящий мужчина.
Что ты с ней натворил, Акбар?
Ничего, чего бы не натворил ты, если бы не был таким слюнтяем.
В руке у меня словно бы сам собой появляется нож.
Не смеши меня, Сандип.
Если я сейчас вспорю тебе брюхо, Акбар, оттуда вывалится клубок змей.
Мальчик, убери нож. И знаешь что? Забудь о ней. Ее судьба решена. И ты сам это прекрасно понимаешь.
Я не позволю!
А что ты можешь, Сандип? Жалкий, сопливый мальчишка. Из нынешнего положения есть только один выход. И Бариндра понял это уже несколько дней назад.
Вся правда
У меня не оставалось выбора, – говорит шепотом Бариндра. – Я не хотел этого делать. Но ничего лучше не придумал. Отвезти Майю обратно в Джайсалмер я не могу: твоя мать ее не примет, и остальные тоже.
Но какое ты имеешь право, пита? Сватать девушку, которая тебе даже не дочь? И за кого? За Акбара!