А я и не называл себя твоим братом, Сандип.
Горькая правда
Что же, теперь, когда тайн больше не осталось, я хочу одного, – говорит Акбар. – Добраться до дому. Увидеть мать. Нет, не настоящую мать, а женщину, которую меня заставляли называть матерью под страхом побоев. У нее есть мазь, которая прекрасно заживляет раны.
Я не могу поднять на него глаза.
И, кстати, Сандип, не стоит меня жалеть, – продолжает Акбар. – Майя, если каким-то чудом найдется, и станет моим утешением.
Акбар смеется, а Бариндра придерживает меня, чтобы я на него не набросился.
Стыд
Не знаю даже, как ты теперь сможешь спать, Сандип. С самого начала судьба Майи была в твоих руках. А ты, вместо того чтобы честно попытаться ей помочь, пошел на поводу у своей дурацкой влюбленности.
Тебе не стыдно? Она пропала. Твоя мать мертва. Отец, который учил, что пустыня обнажит твою душу, мертв тоже. Ты помнишь слова, но забыл человека, от которого их слышал! И да, еще сестра. Твоя сестра. И моя тоже. Ты ее убил.
Ту девочку.
И ты даже не дал себе труда ее вспомнить.
Девочку из моего сна.
4 декабря 1984
Свет утра
Бариндра едет на юг. Акбар – на запад. Я смотрю на них с вершины бархана.
Не смей до нее дотрагиваться! – кричу я Акбару вслед.
Мой брат едет по пустыне верхом на своем могучем верблюде. Позванивают колокольчики на уздечке, на зеленый тюрбан падают первые отблески восходящего солнца. Он похож на воина из старинного сказания, на злодея в черном.
Я стараюсь выкинуть из головы слова, которые мне шепнул Акбар, отъезжая: Если я найду ее, она меня отблагодарит. Оч-ч-чень горячо отблагодарит.
Майя! – кричу я в никуда.
Я тоже хотел ехать искать. Сесть на Мумаль и отправиться на север. Но Бариндра стал уговаривать меня: Вдруг Майя вернется сама. Оставайся. Подожди ее здесь. Я тебя прошу, Сандип.
Майя! – Ветер уносит мой крик.
Может быть, Акбар прав? Вдруг я действительно потакал молчанию Майи из страха, что она расскажет о себе и ее отправят домой. Вдруг я правда запер ее в своем сне?
Майя Прекрасная. Майя Потерянная. Майя, Которая Принадлежала Мне.
И не хотелось ли мне, чтобы рассказ про меня назывался
Сандип-спаситель?
Майя!
Меня душат заря и слезы.
Жду
Три часа. Пять. Солнце подбирается к верхней точке своей небесной траектории. Фокусирует на мне лучи, как на обвиняемом, запертом в темной комнате.
Все из-за тебя, Сандип, – говорил Акбар. – Из-за тебя. В лагере они бы спаслись, но все пошли искать тебя. Куда ты подевался? Играл в прятки с козами? Неужели ты совсем ничего не помнишь?
Прошлой ночью я слышал, как шелестят листья дерева на ветру. Мать носила белые браслеты. Когда она меня щекотала, они звенели.
И знаешь, что хуже всего? – говорил Акбар, седлая Мохиндру. – Наши родители звали тебя, они звали нашу с тобой сестру. Выкрикивали ваши имена. Ваши два имени. А мое – нет.
Я взбираюсь на другой бархан, но и с него ничего не видно. Воздух выжжен добела. В поле зрения ничего, только зыбь несуществующей воды вдоль горизонта. Такой же мираж, как мои воспоминания.
Никто никогда меня не искал, Сандип. Даже ты в своих кошмарах.
Бариндра попытался нас помирить.
Вы братья, – сказал он строго. – Ваши жизни связал Бог.
Мой Бог их не связывал, – сказал Акбар.
Тебе, Акбар, не приходило в голову, что мать видела, как ты залез в палатку? И не звала тебя, потому что хотела, чтобы ты там и оставался?
Акбар молча смотрел на Бариндру. Мужчина двадцати трех лет, одиннадцать лет таивший в душе зло на призраков.