Я тоже по тебе соскучилась, мата.
Одна
После церемонии я иду вдоль берега. Я обещала бапу, что вернусь через час. И он мне поверил.
В последний раз я прислушиваюсь к гулу индийской речи. Ручейками журчит смех. Долго тянется на одной ноте молитва. Вокруг так много жизни. И слишком много смерти.
Я чувствую на лице слабое дуновение ветерка и смотрю вверх. В воздухе надо мной развевается оранжевая лента. В Индии легко бывает увидеть ветер.
Майя!
Я смотрю по сторонам.
Майя!
Из воды решительно, как рассерженный буйвол, выходит высокий мужчина.
У меня для тебя кое-что есть!
Он держит над головой сверток из грубой бумаги. И улыбается во весь рот. Уши немножко слишком оттопырены.
Он приближается ко мне. Белая рубашка липнет к груди. На шее – цветочная гирлянда, как у жениха. Это бархатцы!
Мои руки сами собой тянутся к нему.
Случай
Когда он окончательно выходит из мутных вод, я с огромным трудом сдерживаю себя, чтобы не броситься ему в объятия. Я одета по-женски, мне нельзя.
Сандип, тряхнув головой, откидывает назад волосы со лба. Радужные капельки воды летят мне на плечи. Хочется рассмеяться, но на людях приходится соблюдать приличия.
Ты весь промок, Сандип! Тебе не кажется, что сейчас холодновато для купания?
Я хотел очистить душу перед встречей с тобой, Майя.
Ты знал, что я буду одна?
Нет. Но я следил за тобой и всё ждал случая. И вот неожиданно дождался.
Бархатцы
Он снимает с себя ожерелье из оранжевых цветов и вешает мне на шею.
Это тебе. Извини, немного намокли.
О, ничего страшного.
Я все улыбаюсь и улыбаюсь.
И еще кое-что. Подарок, который ты увезешь с собой. – Он протягивает мне коричневый сверток. – Это мой дневник.
Ох, Сандип. Ты точно решил его мне отдать?
Да. Я с самого начала писал его для тебя.
Но в нем же твоя история, Сандип. Твоя жизнь.
И я вручаю ее тебе.
Я беру и ничего не могу ему сказать. На страницах дневника – история моего молчания. Моего невыносимого страха. И моей любви.
И знаешь, о чем я тебя попрошу? Не жульничай, читай с начала и в конец не заглядывай.
Я смеюсь. Хорошо посмеяться с лучшим другом. Особенно когда ты вся в слезах.
Будущее
Сегодня вечером я улетаю, Сандип.
Да? Я даже отчасти рад.
Почему?
Потому что теперь Амар точно не выдаст тебя замуж за вдовца с пятью невоспитанными детьми.
Ты прав. Это радует.
Тебе не терпится скорее вернуться домой? Сбежать из этой безумной страны?
Не терпится расстаться с тобой? Нет. Тысячу раз нет. Но остаться я не могу. А ты не можешь лететь со мной.
Сейчас нет, Майя. Но мы ведь с тобой совсем молодые. Будущее открыто перед нами. И все что угодно еще может случиться. Я могу закончить школу. И сделать этим приятное амме. А потом могу даже поступить в университет. И выучиться на врача, как Парвати. В Канаде нужны врачи?
На это уйдет целых десять лет, Сандип.
И к тому времени мы станем уже слишком старыми и страшными, чтобы жениться? Или слишком умными?
И как я буду без него жить?
Мой подарок
Я снимаю с плеч наброшенное на них мамино сари.
У меня для тебя тоже есть подарок, Сандип.
Я держусь за один конец сари, другой отдаю ему. Мы складываем кусок ткани пополам. Встречаемся взглядами, смотрим друг на друга, не моргая. Потом еще раз складываем сари вдвое. Наши пальцы соприкасаются. Расстояние между нами с каждым разом сокращается. В конце концов нас разделяет идеально ровный оранжевый квадрат.
Я отдаю сари Сандипу. Он глубоко кланяется. На шелк падают несколько слезинок.
Я знаю, нам нельзя дотрагиваться друг до друга, но протягиваю к нему руку. Ветер сдувает у меня с кожи боль и уносит ее прочь.
Ее кожа пахнет мятой, – шепчет он. – У губ – вкус лимона и прохладной реки. Ее язык округлый, как галька, у меня во рту. Нет такой жажды, которой бы она не утолила.