В дверь снова позвонили три раза.
- Да иду я! - меня удивила такая нервозная настойчивость и я поспешила одеться и открыть дверь.
- Здравствуйте. Я комиссар Барнз.
В дверях я увидела довольно взрослого и большого мужчину в полицейской форме, и у меня не было не единой мысли, что могло привести его ко мне.
- На месте аварии обнаружили это, там написан ваш адрес...
Комиссар протянул мне бумажник. Это был бумажник Майка, я его сразу узнала. Но о чем это он говорит? Какая авария? Я ничего не понимала...
- Как утверждают свидетели, мужчина говорил по телефону, когда произошла авария. Он проехал на красный, и от удара другого автомобиля вылетел на тротуар и врезался в столб.
И тут я взглянула на комиссара и увидела, что он снял фуражку и опустил голову, избегая встретиться со мной взглядом.
- Мне очень жаль. Держитесь, мэм.
Дальше он что-то говорил о том, что он сожалеет, но я ничего не слышала - все было, как в тумане. Единственное, что я отчетливо поняла, что Майк мертв. Его больше нет...
Комиссар провел рукой по моему плечу и протянул какой-то листок бумаги, на котором были видны капли крови. Он говорил что-то вроде того, что мне надо поехать в морг и опознать тело. Видите ли, это важная и обязательная процедура. Но я не могла даже слушать это. Говорить о Майке, как о теле, одном из сотен, тысяч тел разлагающихся в морге я просто не могла - это не укладывалось у меня в сознании. Я закрыла дверь прямо перед носом у комиссара. Сил хоть как-то держаться у меня не было. Да и откуда им взяться, когда то, что хоть как-то держало меня в этом мире - больше не существует?
Ком в горле сдавливал мне грудь, не давая даже вздохнуть. Опираясь дрожащей рукой на стену, я сползла на пол, и как будто от взрыва гранаты по моему телу разлилась колющая дрожь и я заплакала. Всё, что было видно по мне в этот момент - это то, как судорожно двигаются мои плечи, и не звука больше. Я плакала совершенно беззвучно, словно все силы разом оставили меня. И уж точно это выглядело не так, как все привыкли видеть в кино. Никаких тебя скорбных стонов и красив поз на мягком диване. Никто не гладит тебя по голове и не утешает. Ты просто одна: брошенная и разбитая. А огромная дыра в груди не дает тебе не то, чтобы реветь навзрыд, она даже дышать тебе не дает...
И вот, познав неожиданную утрату, мы не встречаем её со всей возвышенностью трагедии. Мы просто плачем... Плачем насколько хватает сил. Потому что смерть - не бывает гуманной...
Что было дальше я смутно помню. Но боль утраты не оставляла меня и не ослабевала. Печаль и горечь вытравляла воспоминания о счастливых днях, проведённых вместе с Майком. Как бы я хотела, чтобы это оказался лишь страшный сон. И проснувшись, я бы разогнала дурные мысли, и, увидев рядом с собой спящего Майка, благодарила бы Бога за то счастье, которым Он наградил меня.
Но Бог дарит любовь, чтобы подготовить нас к смерти.
Я закрыла глаза, и мой разум погрузился в пустое белое пространство...
***
Я вздрогнула от неожиданно включившегося радио. Голос какой-то попсовой певицы действительно напугал меня - до чего же он жуткий...
Я сидела за рулем своего автомобиля, а за окном только что промелькнула табличка «Добро пожаловать в Лондон Сити». Как такое вообще может быть? Я остановилась и вышла из машины. Мне по-прежнему было тяжело дышать. Я огляделась вокруг, и не понимала, как моя комната могла превратиться в отрезок дороги Хартфорд - Лондон. Шарф... на мне был тот же шарф, в котором я ездила к маме месяц назад! Да, я его точно запомнила, потому, что неделей позже я забыла его в ресторане, когда обедала с Майком... Майк! О Боже мой...
Я достала телефон из кармана плаща и трясущимися пальцами набрала его номер. Это похоже на бред, но я знала, что он ответит мне. Гудок, ещё гудок - этот звук раздражал меня, и чем дольше я его слышала, тем дальше он отдалял меня от Майка и отбирал последнюю надежду на то, что он жив...
- Алло, Наоми? Что-то случилось, у тебя все хорошо? - Майк говорил сбивчиво, и было слышно его учащённое дыхание, но главное, что он дышал! Он говорил со мной, как будто и не было ничего, а авария чей-то глупый розыгрыш. Я вспомнила, что надо ответить.
- Да, всё хорошо, - я сдерживалась, как могла, чтоб не разреветься в трубку, - я тебя так люблю...
- Ты что, плачешь? Поругалась с мамой?
Видимо он понял это по голосу, ведь он так предательски дрожал и походил больше на шёпот.
- Я уже еду. Майк, я еду к тебе...
Я положила телефон в карман и решила побыть ещё немного на улице, чтобы прийти в себя. Я глубоко вдыхала воздух с такой приятной свежестью, которая бывает перед дождем.