— Большое спасибо, — слегка поклонилась она, полностью отличаясь от той личности, что недавно вошла в таверну с пинка. — Но лучше зовите меня Иназумой, а не…
Договорить она не смогла, так как несчастная дверь в таверну вновь оказалась открыта бесцеремонным пинком. Вот только в этот раз на пороге оказалась не очередная хрупкая девчушка, а плечистые головорезы с оружием наголо. И меня мгновенно одолело плохое предчувствие.
Передний головорез, оглядев зал и увидев наш столик, вне всяких сомнений ткнул острием копья в нашу сторону. Его товарищи, без особой спешки, тут же двинулись через зал, раздвигая зевак. Я подозревал такое развитие событий. Однако, не рановато ли? Торги ведь ещё даже не начались!
— Эмм, Иназума, лучше бы тебе уйти, — негромко предупредил я девушку, поставившую поднос с едой на стол и хмуро наблюдающую за приближением проблем. — Эти парни нам не друзья.
— Догадываюсь, — коротко бросила она и на её поясе отобразилась перевязь с чуть изогнутым клинком в чёрных лакированных ножнах.
— Это ты Валерьян? — ухмыльнувшись, спросил копейщик, когда его отряд взял наш столик в полукольцо.
— Нет, ты обознался, — нагло соврал я, незаметно вытаскивая из пазов в поясе по паре флакончиков.
— Шутник, значит, — сплюнул тот и нехорошо улыбнулся. — Короче, Альде передаёт тебе послание. И тебе придётся его выслушать.
После чего копьё, ещё секунду назад спокойно лежавшее у него на плече, устремилось прямо к моему лицу.
Глава 21. Из огня да в полымя
Жора, Валерьян и Иназума
Таверна в Ариозо
Когда наконечник копья тускло сверкнул в отблесках светильников таверны, я уже мысленно приготовился к встрече с алтарём воскрешения. Копейщик оказался чертовски быстр и я даже не успевал бросить под ноги его шайке приготовленные флакончики. Но его удар так меня и не достиг. Раздался оружейный лязг и копьё оказалось отброшено в сторону ударом чёрного меча.
— Котэ! — рявкнул не растерявшийся Жора и рывком опрокинул массивный стол на бок, одновременно затаскивая туда отразившую удар девушку.
Прежде, чем даже сообразил, что к чему, руки уже машинально бросили флакончики к потолку, а сам я закатился за толстую столешницу.
— Надое!.. — начал причитать Йорик, но взрыв сразу же прервал его возмущение.
Полностью от урона укрытие, конечно же, не спасло - но немного ослабило удар взрывной волны и прикрыло от распустившегося пламени. И, вместо красочного полёта, нашу троицу просто отбросило к стене вместе с горящими обломками стола. А вот остальной части таверны повезло меньше.
Больше всего, конечно, досталось приятелям Альде. Копейщик, люто матерясь, висел под потолком, зацепившись стальными поножами за люстру. Его приятелей живописно раскидало в самые неожиданные места таверны. Кто-то повис на лосиных рогах, прибитых над камином. Ноги другого торчали из-за стойки тавернщика. Остальные смешались с толпой других пострадавших.
Стихла развесёлая музыка и если бы не стоны, жалобы, а так же неостановимые потоки ругани с потолка, могло сложиться впечатление, что я заработал контузию. Музыка, как оказалось, стихла по довольно банальной причине - её играли гномы-барды и они тоже попали под удар. В данный момент они бережно сдували мусор со своих скрипок и рассаживались по местам, намереваясь продолжать.
— Драпать надо! — я приподнялся и потянул за собой мечницу и гнома. — Сейчас нас или эти завалят, или стража!
После такой свалки можно даже не сомневаться, что моё имя в данную минуту алее всех алых. Судя по мигнувшей полоске опыта, кто-то тут даже помер.
— Эй, да это же те хмыри из термитника! — заорал вдруг кто-то. — Даю сто голды за голову любого из их компашки!
Да вы шутите! Я глянул в ту сторону и увидел смутно знакомое лицо. И пусть я не смог бы сказать с точностью что-то в духе «Ба, да это же тот самый парень!», по одной лишь его реплике можно было понятно, кто это. И насколько большой и мстительный у него оказался на нас зуб.
— Погодь, котэ, — хитро прищурился дядя Жора и заорал во всю мощь своих лёгких. — Братцы, выручай, гномов бьют!!!
Из кучек разбросанных игроков и аркадийцев тут же донеслось:
— Гномов бьют!
— Гномов бьют!
— Гномов бьют!
Один за другим на свободу выкатывались бронированные и не очень колобки с бородами, немедля обнажая оружие и злобно вращая глазами.